Разрешение думать, что думается, и не думать, как другой думал бы на твоем месте. Говорить, если хочешь, и молчать, если ничего не приходит в голову. Это твое право: дать себе это разрешение. Разрешение чувствовать то, что чувствуешь, и в то время, когда это необходимо. И не чувствовать то, что другой ощущал бы на твоем месте, и перестать чувствовать то, что ожидают окружающие. Нужно дать себе разрешение идти на риски, на которые ты решился, тогда и только тогда, когда за последствия платишь ты. Но пусть никто тебе не говорит, что нельзя идти на такие риски, — если ты никого не впутываешь в свое дело, это твое решение.
И последнее, что очень важно. Нужно дать себе разрешение идти по жизни, разыскивая то, что ты хочешь, вместо того, чтобы ждать, когда другие дадут тебе это.
Хорхе Букай
Присоединяйтесь к ОК, чтобы подписаться на группу и комментировать публикации.
Комментарии 3
тише. Больше радости
— меньше слëз. Я
принёс тебе спелых
вишен и малины тебе
принëс. Добрых сказок,
красивых песен,
непременного
волшебства. Сад
огромен, закат чудесен,
за окном шелестит
листва. Там, за облаком,
космонавты пьют с
медведями молоко.
Никакой тебе
полуправды, просто
здорово и легко.
Просто в космосе тоже
лето: земляника, цветы,
ужи. Если верить цене
билета, я родился в
такой глуши, где
тропинка умеет виться
от завалинки до Луны,
где знакомые
ясновидцы —
белоглазые колдуны.
Иногда вылезают
хтони. Мнут копытами
васильки, хлебный
мякиш едят с ладони,
деликатно убрав
клыки. Пëс играет на
сякухачи
Просветлëнному от
сохи. По утрам
горделиво скачут
трëхголовые петухи —
крик, оформленный
троекратно. Танцы.
Веники. Лебеда. Жизнь
достаточно заурядна,
только роща. Вот роща
— да.
Полно, милая, полно,
полно. Мы не выросли
— мы вросли. Бьются в
крышу ночные волны,
гонят звёздные
корабли. Постоянные
капитаны переменно...ЕщёТише, девочка, тише,
тише. Больше радости
— меньше слëз. Я
принёс тебе спелых
вишен и малины тебе
принëс. Добрых сказок,
красивых песен,
непременного
волшебства. Сад
огромен, закат чудесен,
за окном шелестит
листва. Там, за облаком,
космонавты пьют с
медведями молоко.
Никакой тебе
полуправды, просто
здорово и легко.
Просто в космосе тоже
лето: земляника, цветы,
ужи. Если верить цене
билета, я родился в
такой глуши, где
тропинка умеет виться
от завалинки до Луны,
где знакомые
ясновидцы —
белоглазые колдуны.
Иногда вылезают
хтони. Мнут копытами
васильки, хлебный
мякиш едят с ладони,
деликатно убрав
клыки. Пëс играет на
сякухачи
Просветлëнному от
сохи. По утрам
горделиво скачут
трëхголовые петухи —
крик, оформленный
троекратно. Танцы.
Веники. Лебеда. Жизнь
достаточно заурядна,
только роща. Вот роща
— да.
Полно, милая, полно,
полно. Мы не выросли
— мы вросли. Бьются в
крышу ночные волны,
гонят звёздные
корабли. Постоянные
капитаны переменно
навеселе. Коли верить
последним данным, я
родился в таком селе,
где скорее завяжут с
хмелем, чем с полётами
по ночам. Щуки сами
плывут к Емелям, змеи
сами ползут к врачам.
Закапризничать могут
йети, неустойчиво
супротив. Йети — очень
большие дети без
особенных перспектив,
раз ни коучей, ни
доставки, ни Маслоу, ни
пирамид. Из избы не
выносят правки.
Солнце — красное.
Гром — гремит.
Если пëс возлежит на
сене, по традиции, по
уму, кот играет на
сямисэне, и коту всё
равно — кому. Мир,
исполненный
круговерти, миг,
исполненный беготни.
Птица в роще поëт о
смерти. Ты водицы
живой глотни (после
ужина, ежедневно,
эликсир от любых
хвороб).
Не волнуйся, моя
царевна. Я разбил твой
хрустальный гроб.
Посмотри, как его
частица возглавляет
парад планет.
Ошибается злая птица.
Хтони — классные.
Смерти нет.
Резная Свирель