То, что хозяйка куда-то делась и больше не придет, Нора пока не поняла. Она всю ночь просидела у двери подъезда, отчаянно взывая к той, что ее любила. Но за кошкой так никто и не пришел. Напротив, пришла та женщина, что больно ушибла ее и теперь бок у Норы болел, да так, что она даже забыла про голод. А ведь не ела уже два дня. Сначала хозяйка спала, неловко привалившись к спинке дивана и не реагируя на обычный утренний Норин призыв. А потом пришли какие-то странные люди и их было так много, что кошка испуганно забилась под диван и только испуганно шипела изредка, когда кто-то из этих людей оказывался слишком близко.
Некоторое время спустя эти люди ушли, и осталась только одна женщина, которую Нора немного знала. Та ругала кошку иногда, отмывая до блеска ее миски и лоток, и украдкой сгоняла Нору с дивана или кресел с резными золочеными ножками, ворча:
- Иди! Иди отсюда! Шерсти от тебя… И зачем только таких заводить?! Чисти за тобой потом! Надоела!
Эта женщина убрала со специальной полочки на кухне миски Норы и усмехнулась, глядя на перепуганную кошку.
- Что? Нет больше твоей хозяйки! Вот так! Все мы там будем! Богатые ли, бедные ли! Без разницы! И ты скоро следом отправишься. Погоди! Вот приедет новый хозяин квартиры!
И Нора насторожилась. В голосе женщины, которая никогда до этого дня не показывала своего пренебрежения и раздражения столь явно, зазвучали новые нотки. Но сделать кошка ничего не успела. Она же была уверена, что ее трогать нельзя! А женщина посмела…
Она взяла Нору за шкирку, затолкала ее в коробку, и унесла из квартиры.
- Никому ты тут не нужна! Только гадить будешь почем зря, а с меня потом спросят! А так, скажу, что ты за дверь выскочила, пока суд да дело, да и все! Кто проверять станет? Да никто!
Коробка была тесной и странно пахла. Нора попыталась было выбраться из нее, но женщина, что несла ее непонятно куда, ударила кулаком по крышке, и кошка испугалась. Она не понимала, что происходит и что ее ждет дальше.
Коробку женщина оставила у мусорных баков в соседнем дворе, рассудив, видимо, что такая кошка, как Элеонора, которая никогда не была на улице, ни за что не найдет дорогу домой. А утром придет машина и мусор увезут…
Вот только Нора не сплоховала. Она драла коробку с такой яростью, что уже ближе к полуночи выбралась из нее и отправилась на поиски своего дома. Конечно, она не знала, куда идти и как искать, но должно быть верно говорят, что кошка найдет свой дом даже на краю света. Нора свой нашла. Пришла к подъезду и просидела там до утра в надежде на то, что придет кто-нибудь, позаботиться о ней, и она снова окажется в своем доме, куда принесли ее когда-то котенком. Милым пушистым комочком с розовым бантиком на нежной шее.
Однако, никто не пришел. Кроме той, что пнула ее, прогоняя от подъезда. И теперь Нора сидела в кустах и не понимала, что ей делать дальше.
Большой серый полосатый кот появился будто ниоткуда. Он зашипел на Нору, но разобравшись, что перед ним не кот, а кошка, сменил тактику. Осторожно подбираясь все ближе, он так внимательно разглядывал Элеонору, что той стало не по себе. Еще не разобравшись толком, чего именно хочет от нее кот, кошка решила, что пора делать ноги. Так, на всякий случай. События последних суток научили ее, что стоит быть осторожнее, если не хочешь, чтобы с тобой случилось что-то плохое.
Ей никогда не удалось бы удрать от этого кота, если бы не машина, под колеса которой Нора выскочила из кустов. Водитель, к счастью, успел затормозить. Кошка пролетела мимо, даже не услышав ругательств, которые понеслись ей вслед. А вот кота громкий голос водителя спугнул, и у Норы появилась небольшая фора, которой кошка тут же воспользовалась, улепетывая от дома так, будто за ней гналась тысяча чертей.
Ее забег не мог был долгим. Довольно упитанная Элеонора не привыкла к таким нагрузкам. И хотя страх гнал ее, теребя длинную шерсть на загривке, сил ее хватило только на то, чтобы выскочить из своего двора, метнуться по улице в сторону каких-то деревьев, и оказаться в парке, который окружал главный корпус центральной городской больницы. Там Нора снова забилась в кусты, забравшись, на всякий случай, подальше, чтобы не привлекать внимания.
Она сидела там долго. Очень долго… До тех пор, пока не пришла ночь и не погладила ее, что, впрочем, не подарило кошке ни покоя, ни удовлетворения. Ничего, кроме страха. Ей было так страшно, как не было никогда в ее короткой пока кошачьей жизни. Она вспоминала ласковые тонкие руки своей хозяйки, ее голос, такой спокойный, умиротворяющий и ее… грусть. Нора не умела разбираться в человеческих чувствах и эмоциях. Она умела только наблюдать. И это ей удавалось так хорошо, что в какой-то момент она поняла – ее хозяйка очень несчастный человек. У нее нет никого и ничего, кроме белой кошки, которую ей подарил бывший ученик.
Элеонора не знала, да и не могла знать, что ее хозяйка была известным педагогом. Она много лет трудилась в балетном классе, создавая красоту и отдавая ей всю свою душу. Ее жизнь была сложной, во многом безрадостной, но эта женщина умела видеть то, что порой недоступно другим. Она умела видеть любовь. И могла передать ее другим. И пусть своей семьи у нее так и не случилось, поскольку хозяйка Норы считала, что любовь между мужчиной и женщиной должна быть непременно взаимной, а своего человека так и не встретила, одиночество не стало для этой женщины приговором. Она грустила, конечно, но всегда находила тех, кому ее любовь была важна и нужна. Она любила своих учеников, которым дарила свой талант столь щедро, что многие из них добились выдающихся результатов, научившись творить красоту так, как делала это хозяйка Элеоноры. Она любила соседей, помогая им всем, что было доступно ей. У нее были обширные связи, и она никогда не использовала их для себя. Но для других – постоянно. И никто никогда не отказывал ей, зная, что просит она не за себя, а за других, подчас, совершенно незнакомых ей людей. Кто-то назвал бы ее блаженной, однако, она такой не была. В Бога эта женщина верила, но по-своему. Она считала, что Он есть Любовь, которой все движется и все существует. А это значит, что творение Его тоже должно любить. Ведь иначе и быть не может…
Она жила как дышала и ушла так тихо, что ее уход даже не сразу заметили. А заметив, оплакали, но никому даже в голову не пришло поискать ту, к которой так расположено было сердце этой женщины. Про кошку попросту забыли…
Ночь побродила по парку, вернулась к кошке, чтобы погладить ее на прощание, и ушла…
А Элеонора решила, что ей пора выбираться из своего укрытия. Есть ей почти не хотелось, но она уже много часов ничего не пила, а это было плохо. В поисках воды она потрусила прочь от кустов туда, где, как ей казалось, слышалось какое-то журчание.
Кошка не ошиблась. По территории парка пробегал небольшой ручеек. Вода в нем была достаточно чистой, ведь питал этот ручеек родник, который бил в стороне от главного корпуса. Именно туда кошка и направилась.
Парк просыпался. Приветствовали новый день птицы. Пока еще робко, едва слышно, но Элеоноре и это чириканье было в новинку. Она жила в высотном доме и до их с хозяйкой окон птицы добирались очень редко. А уж в таких количествах и вовсе никогда. Поэтому, услышав какой-то странный звук, который мало был похож на птичьи трели, кошка насторожилась не сразу.
Но звук повторился. Настойчивый, но тихий, будто приглушенный. И кошка остановилась, прислушиваясь, а потом припустила туда, откуда он шел.
Сверток был странный.
От него неприятно пахло, и подходить ближе Элеоноре совсем не хотелось. Но голос, который звал ее, был таким… непонятным и требовательным, что она решилась.
Подойдя ближе, она обнюхала сверток и удивленно отпрянула от него.
Младенцев Элеонора никогда не видела. Не чувствовала их запаха и не понимала, что это такие маленькие человеческие дети, хрупкие и беззащитные, как и она сама. Но что-то подсказало ей, что тому, кто копошился едва-едва в этих грязных, неприятно пахнущих тряпках, нужна помощь. Какая? Кошка не знала.
Она покрутилась вокруг, трогая лапой сверток и пытаясь понять, что с ним делать, а потом с яростью накинулась на него, пытаясь достать то, что было спрятано под промокшей от утренней сырости тканью.
Младенец был крошечным. Он тихо попискивал, явно теряя силы, и Элеонора поняла – нужно сделать хоть что-то, чтобы он закричал громче. Ей, никогда не имевшей своих котят, древний инстинкт подсказал то, чего она знать попросту не могла. И кошка легла рядом с младенцем, обняла его лапами и принялась вылизывать так, как сделала бы это со своим котенком, случись он у нее.
А в это время из подъезда пятиэтажки, которая стояла на другой стороне парка, вышла Ирина Федоровна – повар больничной столовой. Мать двоих детей, которые уже вылетели из родного гнезда и обзавелись собственными семьями, любящая жена и примерная дочь, она глянула на небо, вздохнула, почему-то тяжело и даже слегка надрывно, и побрела в сторону парка, не слишком-то спеша туда, куда ей идти совсем не хотелось.
Нет, работу свою Ирина любила. В детстве она возилась с кукольной посудой, варя супчики из одуванчиков и лопухов, а позже стала помогать матери на кухне, стремясь постичь науку, которой не учат шеф-поваров крупных ресторанов. Мама Ирочки эту науку называла – «сделать из ничего чего». Родители девочки жили скромно. Откуда взяться большим капиталам у учительницы и инженера? И если бы не родня, которая везла из деревни все, чем богата была плодородная южная земля, наверное, Ирочкиной семье пришлось бы туго.
Но родственников у родителей Ирины, к счастью, хватало. Отношения в семье поддерживались самые теплые. И все лето, а потом еще часть осени, в дом Ирины мешками и ящиками везли все, чем можно было порадовать «городских».
Ира любила эту горячую пору. Она помогала матери делать заготовки, училась варить варенье и закатывать его в банки. Через какое-то время это стало у нее получаться даже лучше, чем у мамы, и та не уставала нахваливать Иру:
- Умница моя! Подарил же мне Господь такое счастье, как ты, доченька!
Ирина росла в полной уверенности, что ее любят. А потому, когда пришла пора, она смогла подарить свою любовь тому, кого выбрала, так же легко и спокойно, как получала ее сама. Семья у Ирины была прекрасной. Дети ее радовали, а муж любил, уважал и ценил. А что еще женщине надо?
И только одно портило ей жизнь, хотя она никогда это своим недостатком не считала.
Ирина не умела отвечать злом на зло.
Не умела хамить в ответ и ругаться, тогда, когда, казалось, этого было уже не избежать. И до поры до времени у нее получалось не показывать никому свое неумение отвечать ударом на удар. Но проработав в больничной столовой больше пятнадцати лет, она вдруг столкнулась с той, которая решила, что это умение Ирине жизненно необходимо и принялась доводить ее так, что на любимую работу теперь Ира шла словно на эшафот.
Но как это ни странно, нежелание Ирины встречаться со своей обидчицей, стало тем самым счастливым случаем, который иногда благоволит и к детям, и к котам.
Ирина брела по дорожке парка, подгоняя себя, и ругая за то, что вот-вот опоздает. Как вдруг ей под ноги метнулось что-то белое, странное, и Ирина закричала от испуга, пытаясь отбиться от своего страха видавшей виды сумкой. Дети все уговаривали ее купить себе новую, но Ирина нежно любила свой старенький «ридикюль», подаренный когда-то ей мужем, и расставаться с ним не желала. И именно эта сумочка, у которой порвался ремешок в самый неподходящий момент, заставила Ирину остановиться на мгновение. И тогда она разглядела Элеонору, которая кидалась ей под ноги, пытаясь привлечь к себе внимание женщины.
- Господи! Откуда ты тут взялась?! Красивая какая… И породистая, наверное. Надо же, какая пушистая! Что ты хочешь? Потерялась? – Ирина присела на корточки, пытаясь дотянуться до кошки, но Элеонора шарахнулась в сторону, отчаянно мяукая и зовя за собой женщину. – Не пойму я… Чего ты хочешь?!
То, чего не слышала Ирина, слышала кошка. И младенец, которого она оставила лишь для того, чтобы позвать на помощь проходящую мимо родника Ирину, снова слабо пискнул, и в этом крике уже не было желания жить. В нем была лишь обреченность, да такая, что кошка взвыла вдруг дурниной и кинулась обратно, к ребенку.
- Куда ты?! – Ирина поднялась с колен, оправила юбку и тихо ругнулась.
А потом… полезла в кусты вслед за кошкой.
Белая шерсть Элеоноры хорошо была видна даже в этом темном уголке парка. И Ирина нагнулась было, чтобы подобрать распластавшуюся на земле кошку, но тут же удивленно вскрикнула и шарахнулась в сторону.
- Это что же такое делается, а?! - ахнула она и отпихнула в сторонку Элеонору, чтобы добраться до ребенка.
Но кошка не обиделась. Этот тычок не был похож на те пинки, которые ей доставались от других. Она поняла, что помощь пришла, и завилась у ног женщины, крича и требуя, чтобы та поспешила. Младенец пищал все тише, и кошка боялась, как бы не дошло до беды.
Но Ирину и не надо было подгонять. Она стянула с себя легкую ветровку, завернула в нее ребенка и так быстро, как только могла, кинулась к главному корпусу больницы, где было приемное отделение. Элеонора, недолго думая, побежала вслед за ней.
В тот день случилось многое…
Младенца успели спасти. И Ирина, которая, передав ребенка врачам, отправилась на свое рабочее место, с облегчением выдохнула, когда кто-то из медсестер прибежал, чтобы сообщить ей хорошие новости.
- Хороший мальчишечка. И вроде даже здоровенький. Может, еще и родители ему найдутся. Да получше тех, что его бросили. Что ж за изверги такие, а?! Выкинуть дитя, словно что-то ненужное! Да разве ж так можно?!
- Нельзя! – Ирина кивнула. – А что, сильно он замерз? Ночи пока еще совсем не теплые, даром, что начало лета уже.
- Нет! В том-то и дело! Как будто кто грел его… Бросили-то его сразу после родов, это наши установили совершенно точно. Но родился он еще вчера, а как в парке выжил – непонятно…
- Кошка! – Ирина вдруг вспомнила то, о чем совершенно забыла за хлопотами, и хлопнула себя рукой по лбу. – Вот, растяпа! Да как же я могла! Она же умница! А я…
Элеонору Ирина нашла во дворе больницы далеко не сразу. Она звала ее, пока не охрипла, а когда уже совсем было потеряла надежду, кошка появилась вдруг перед ней, потерлась о ноги, словно спрашивая – все ли ты сделала? Все ли получилось?
- Живой он… - Ирина присела на корточки и погладила Нору. – Ты – молодец! Если бы не ты – ребенок бы не выжил… Только я никак в толк не возьму, откуда такая, как ты, взялась в парке ночью?
Руки Ирины были вовсе не похожи на руки прежней хозяйки Элеоноры, но кошке понравились. И она не стала возражать, когда Ирина взяла ее на руки и прижала к себе.
- Никогда у меня кошек не было. Сама не знаю, почему. Пойдешь ко мне жить? Хозяина твоего мы поищем. Но если не найдется, то я тебя не оставлю. За то, что ты сделала, тебе сам Бог велел дом дать!
Та, что обижала Ирину, возмутилась было, увидев женщину с кошкой на руках. Но тут случилось то, чего никто никак не ожидал от спокойной и всегда тактичной Ирины.
- Ой, да замолчишь ли ты когда-нибудь, а? Оставь эту кошку в покое! Люди были бы такие, как она! Мир светлее бы стал!
- Не место кошке на кухне!
- Я ее туда и не тащу. В подсобке посидит, пока моя смена не закончится. Моя это кошка! Моя!
И странное дело, в ответ Ирине не сказано было ни слова. Она прошла по коридору, чуть ни впервые за последние полгода, гордо подняв голову и уже понимая, что с этого дня никто не посмеет ее обидеть. И пусть ругаться она так и не научится, но зато поймет, что за себя иногда можно и нужно постоять. И не так уж это и сложно. Достаточно просто сказать – нет, тогда, когда это нужно. Не велика наука, казалось бы, а некоторые ее за всю жизнь не усваивают. И Ирина была от всей души благодарна Элеоноре за то, чему ее научила эта маленькая белая кошка.
А спустя некоторое время в небольшой церкви неподалеку от того парка, где найден был младенец, Ирина осторожно примет на руки своего крестника.
- Вот так, Гришенька! Вот, молодец! Кричишь? Кричи-кричи! Легкие разрабатывай!
- Ирина Федоровна, а как там кошка, которая нашего Гришеньку спасла тогда? – молодая женщина, которая стала матерью найденного Элеонорой младенца, протянет руку и поправит на голове Ирины платок.
- А хорошо, Светочка! Ест, спит, раздобрела даже немного. Грустила вот только почему-то первое время. Да и сейчас иногда пристроится на подоконнике и ворчит что-то тихонько. Как будто жалуется. А так – ничего! Внуков моих очень любит. Уж как они ее ни теребят, а все им позволяет, ластится. Хорошая кошка!
- Интересно, узнает она Гришеньку?
- А вот придете все вместе в гости ко мне, да и посмотрим!
А еще какое-то время спустя маленький улыбчивый мальчик ворвется в квартиру Ирины, наскоро обнимет ее, а потом пристроится рядом с большой белой кошкой, погладит ее, слушая такое знакомое мурчание, и спросит, слегка картавя:
- Ты меня ждала?
Комментарии 7