Трогать эту женщину было безумно приятно. Нечто сродни
несмелым юношеским прикосновениям, отключающим мозг и
взрывающих тело. Он подходил к ней сзади и брал за руки чуть
выше локтей. Продляя удовольствие, неспешно касался её нежной
пухлости рук, дыша только на вдох. От неё исходил тот сводящий
с ума женский аромат, который может любого мужчину ввести в
транс.
...Когда он начинал, едва касаясь губами, притрагиваться к её
поросшей волнистыми завитками шее, она тихонько постанывала.
Он разворачивал её лицом и принимался целовать в губы.
Поцелуи – это отдельная история. Вкус их несравним ни с чем. В своей жизни он испытывал подобное в далекой молодости лишь раз. Уже давно ему не хотелось никого целовать. Нет, он целовал жену, но это были почти родственные поцелуи...
...Когда они ложились в постель, высшим наслаждением для него
было спустить бретельку с её неглиже и просунуть руку в тоннель
трусиков...
...Потом они долго лежали и смотрели друг на друга. По её
затуманенному взору и блуждающей улыбке он понимал, что она
всё еще находится во власти колдовского послевкусия, и думал о
том, что его ощущения такие же.
Он уходил. Она оставалась. Её мягкий, обволакивающий взгляд
провожал его. Мужчина ехал в машине до дома, и еще долго сидел
в ней, набираясь сил для встречи с женой.
Жена была замечательной. Симпатичная, несмотря на годы, умная,
веселая.
Та женщина была тоже хорошей. Не стервой, не хищницей
- разлучницей... Просто так получилось...
Собрав волю в кулак, шел домой. С трудом преодолев первые
минуты, он, как ни странно, растворялся в атмосфере дома.
Супруги разговаривали о прошедшем дне (исключая его тайну),
проблемах, новостях. Жена много шутила, смеялась. Он смеялся и
засыпал вместе ней, свернувшейся калачиком на его груди. Спал,
на удивление - спокойно, без сновидений, и лишь утром
просыпался чуть раньше и думал о той, которую ему так хотелось
трогать...
Та женщина ничего не просила, не требовала развода. Жена ничего
не знала и по-прежнему была душевно-близким человеком. Он
старался не думать о возможных последствиях и плыл по течению.
Лишь пару раз, будучи во хмелю, думал: и почему нельзя иметь
двух жен? Как было бы хорошо... Потом сам же над собой и
смеялся. Горько смеялся. Потому что только дурак не может
понять абсурдность идеи: просто невозможно, чтобы в такой
ситуации были бы счастливы одновременно все... Он понимал,
что это нелепица и глупость, однако решение принять даже не
пытался...
...В тот день, после часового сидения в машине, он поднялся
домой. Жена впервые не встретила его у порога. Встревоженный,
(а вдруг узнала? Или заболела?) он отправился в спальню.
Она лежала, отвернувшись к стене.
- Что с тобой, родная? – спросил он, холодея от мысли, что вот и
настал час Х. Жена повернулась и слабо улыбнулась.
- Пойдем на кухню. Покормлю тебя и..., нам надо поговорить. Она
резко поднялась и проследовала на кухню, старательно отводя
взгляд. Щеки её рдели неровным румянцем. Он поплелся за ней. И
что я буду делать? – нервически думал он, - не хочу её терять... и
ту, другую – тоже...
- ...Родной. Да, за эти годы ты стал самым близким на земле
человеком. ...Не знаю, как это вообще могло произойти, но я
влюбилась. И без тебя жить не могу, и без него, - жена почему-то
заговорила громким шепотом, - От его прикосновений меня трясет,
как в лихорадке. В его объятьях я вновь чувствую себя девчонкой.
Не знаю, что делать. Прости. Нет сил, больше врать. Ты этого не
достоин...
- Я много думала. Постаралась быть выше химической реакции
страсти, губящей и разрушающей наш с тобой теплый и уютный
мир, душевное равновесие. Вспоминала, как это было у нас с тобой.
Как ты трогал мои волосы и несмело касался губами шеи, ...это
было в кино, на последнем ряду... о чем было то кино – загадка....
Вспоминала жар твоих губ, когда это произошло впервые,
бестолковый и сбивчивый поток слов, из которых только и можно
было понять, что я у тебя первая и на всю жизнь одна. Вспоминала,
как по вечерам ты уговаривал меня, уставшую от миллиона
домашних дел, словами: сейчас откроется второе дыхание...
- Я ведь не дура, понимаю, что страсть, обуявшая меня, это только
первая стадия, которая может перерасти в любовь, а может, и нет. У
нас с тобой тогда это получилось. Мы вместе взрослели и в
возрасте, и в чувствах. Растили детей, берегли и оберегали друг
друга. Не все было просто. Но у нас получилось. И вот... Кой черт
мне всё это?
- Знаю, что тебе больно, но иначе не могу. Врать – не в моих
правилах. Парадокс: за тебя перегрызу горло, пойду на плаху,…
хотя вряд ли тебя это утешит...
Он молчал, потрясенный. Не он – жена может уйти... это она
чувствует то же к другому мужчине, что и он... не к ней...
- Давай поживем отдельно. Подумаем. Я – смогу ли справиться со
всем этим, ты – сможешь ли меня простить... Мало шансов при
таком раскладе, что все срастётся, но..., - она встала, и, не дав ему
опомниться, накинула куртку, взяла заранее приготовленную сумку
и ушла, тихо прикрыв за собой дверь.
Он сидел, оглушенный. Долго не мог понять: радоваться или
плакать? Напился. Взял отгулы, и еще несколько дней убаюкивал
мозг алкоголем. Потом попросил командировку на дальний объект
и две недели «пахал», стараясь не думать ни о чем. Но думалось. О
том, что сейчас, возможно, в тоннель её трусиков проникают не его
пальцы... Думал и о том, что слабая априори женщина оказалась
сильнее мужика и нашла в себе силы сказать правду, как бы ужасна
она ни была. Думал и о той женщине. Хорошей, нежной, ласковой.
О том, что сейчас, когда у него развязаны руки, ему почему-то
совсем не хочется идти к ней...
Еще месяц он провел в терзаниях, скитаясь от одного друга к
другому. Даже не знал, что будет медленно сходить с ума,
прощаясь с надеждой вернуть утерянное счастье... Однажды,
когда стало совсем невмоготу, поздним вечером он пришел в их
дом – их общий дом. Открыл дверь.
На кухне горел свет. Она сидела, закутавшись в шаль (была осень,
батареи еще не затопили), и курила.
- Ты ведь бросила? – спросил он её.
- Бросила, - она спешно затушила сигарету, - так, балуюсь просто.
- Решила что? – робко проговорил он.
- Я же здесь..., а ты?
- Я же здесь...
Из дневника жены.
Женщина, которая любит, не может этого не понять. Когда он
сидел в машине, положив голову на руль, я в отчаянье смотрела
сквозь щелочку штор. Страдала и за него, и за себя. Готовилась к
его приходу как к последнему. Скажет сегодня или нет? Не
говорил и не говорил. Устала. Жить в таком состоянии невозможно
– нужна определённость, иначе можно сойти с ума.
... Сама ускорила процесс. Сначала просто проследила за ним.
Увидела их. У него были такие глаза, какими он когда-то смотрел
на меня. Стало страшно. Страшно и больно. Страшно и больно
потерять любимого человека, и больно понимать, что этот
любимый тобой человек дарит любовь не тебе. Я не осуждала его –
боже упаси! Муж подарил мне столько минут счастья, ...да и как
осуждать человека, которого любишь? Мой воспаленный мозг все
это время искал выход. Проведя несколько бессонных ночей, я
решилась на этот шаг... и рассказала о мнимой измене, внеся
катализатор в его химию страсти. Предоставила ему право сделать,
наконец-то выбор, оставив себе маленькую надежду, крохотный
шанс...
...Когда мужчина увлечён, как впрочем, и женщина, говорить: «а
помнишь?» – неумно. Он во власти новых эмоций и прежние
вытеснены напрочь. Именно поэтому я взяла вину на себя, чтобы
помочь ему вспомнить. Понять себя.… Вспомнить и выбрать.
~Ирина Сычева~
Присоединяйтесь к ОК, чтобы подписаться на группу и комментировать публикации.
Комментарии 4