Предыдущая публикация
", Где за одной партой сидят Алим и Саня,а мусульмане ждут с нетерпением Пасху, чтобы отведать угощений от русской бабушки- соседки. Любите свой народ и уважайте остальные. Не нужно провокаций, мы прекрасны в своем разнообразии.
Присоединяйтесь к ОК, чтобы подписаться на группу и комментировать публикации.
Комментарии 35
В Туркменистане назовут именем Ислама Каримова площади и скверы. Об этом на церемонии прощания с Первым Президентом Узбекистана в Самарканде в субботу заявил Президент Туркменистана Гурбангулы Бердымухамедов.
«Мы всегда будем его помнить… Наши площади, наши скверы не только в столице, но и по всей стране будут носить имя Ислама Каримова», — сказал лидер Туркменистана. «Туркменистанцы как самые близкие друзья вашей страны сегодня, конечно, также скорбят вместе с вами искренне и разделяют вашу боль», — отметил он.
Гурбангулы Бердымухамедов подчеркнул заслуги Ислама Каримова в развитии туркмено-узбекских отношений. «Мы очень его любили. Он был почетным старейшиной в Туркменистане. И млад, и стар имели к нему очень большие симпатии. Эти отношения всегда опирались на наши многовековые традиции, наши национальные особенности», — сказал Президент Туркменистана.
Я низко кланяюсь стране,
Её краям, её народу
За жизнь, подаренную мне
В давно минувшую невзгоду.
Я по счетам платил, как мог,
Гася кредит поры той детской,
Но вечен мой сыновий долг
Пред тихой матерью узбекской...
* * *
Узбекский нон, то бишь, лепёшка,
Простое чудо из чудес,
И я в ладонь сметаю крошки
Её, как дар самих небес!
Она свежа - нет лучше хлеба,
Черства - нет лучше сухаря,
И, чтя её подарком неба,
Её святою чтут не зря.
Её не режут в кровь ножами,
Зубами хищными не рвут,
А, разделив её с гостями,
Смакуя, ломтиком жуют,
Смакуя мякиш аппетитный
Иль серединкою хрустя...
С лепёшкой не страшна кручина,
А без лепешки нет житья!
Она - заглавие в обеде,
А к чаю постному - пирог,
И знак доверия в беседе,
И в клятве - верности залог.
И я, лепешку всласть жующий,
Не премину свершить обряд:
Всевышнему за хлеб насущный
Молитву светлую воздать!.. И
Мы будем помнить вечно Вас !
Как Вы любя,оберегали нас
Как Вы жалея, защищали нас.
И несмотря на все невзгоды
В те самые трудные 90-е годы -
Боролись, вставая гордо и смело
Не подражая, не повторяясь
Веря в себя и на нас опираясь !
Пошли Вы вперед, становясь все сильнее
Независимость - цель
достигалась быстрее !
Ислам Каримов в сердце нашем
Мы будем помнить имя Ваше
И все что сделали для нас
Мы помним
И дети наши не забудут Вас !!!
Нам дана короткая жизнь, но память об отданной за благое дело жизни вечна.
ЦицеронКиноповесть основана на реальных событиях. Прототипы героев картины — ташкентский кузнец Шаахмед Шамахмудов и его жена Бахри Акрамова — в годы Великой Отечественной войны усыновили и удочерили 15 детей разных национальностей, эвакуированных в Узбекистан из разных уголков СССР.
Ты не сирота.
(перевод Анны Ахматовой). Разве ты сирота?.. Успокойся, родной!
Словно доброе солнце, склонясь над тобой,
Материнской, глубокой любовью полна,
Бережет твое детство большая страна.
Здесь ты дома. Здесь я стерегу твой покой.
Спи, кусочек души моей, маленький мой!
Я — отец! Я что хочешь тебе подарю,
Станут счастьем моим .Все заботы мои…
День великой войны – это выдержки день,
Если жив твой отец, беспокойная тень
Пусть не тронет его средь грозы и огня,
Пусть он знает, растет его сын у меня!
Если умер отец твой, - крепись, не горюй.
Спи мой мальчик, ягненок мой белый усни.
Я – отец! Я что хочешь тебе подарю,
Станут счастьем моим все заботы твои.
Что такое сиротство – спроси у меня.
Малышом пятилетним в десятом году
Грел я руки свои у чужого огня.
Полуголы, таскал по дорогам нужду.
О, как горек сухой подаяния хлеб!
О, как жестки ступени чужого крыльца!
Я, приюта искавши, от горя ослеп,
И никто моего не погладил лица…
Испытал...ЕщёГафур Гулям.
Ты не сирота.
(перевод Анны Ахматовой). Разве ты сирота?.. Успокойся, родной!
Словно доброе солнце, склонясь над тобой,
Материнской, глубокой любовью полна,
Бережет твое детство большая страна.
Здесь ты дома. Здесь я стерегу твой покой.
Спи, кусочек души моей, маленький мой!
Я — отец! Я что хочешь тебе подарю,
Станут счастьем моим .Все заботы мои…
День великой войны – это выдержки день,
Если жив твой отец, беспокойная тень
Пусть не тронет его средь грозы и огня,
Пусть он знает, растет его сын у меня!
Если умер отец твой, - крепись, не горюй.
Спи мой мальчик, ягненок мой белый усни.
Я – отец! Я что хочешь тебе подарю,
Станут счастьем моим все заботы твои.
Что такое сиротство – спроси у меня.
Малышом пятилетним в десятом году
Грел я руки свои у чужого огня.
Полуголы, таскал по дорогам нужду.
О, как горек сухой подаяния хлеб!
О, как жестки ступени чужого крыльца!
Я, приюта искавши, от горя ослеп,
И никто моего не погладил лица…
Испытал я, что значит расти сиротой,
Разве ты сирота? Спи спокойно родной…
Пока старый охотник – кочующий сон -
На меня не накинул волшебную сеть,
Гордой радости – чувства отцовского полн,
Буду я над кроваткой твоею сидеть,
Над головкою русой твоей, дорогой,
И смотреть на тебя, и беречь твой покой…
… Почему задрожал ты? Откуда испуг?
Может горе Одессы нахлынуло вдруг?
Иль трагедия Керчи? И в детском уме
Пронеслись, громыхая в пылающей тьме,
Кровожадные варвары, те, что губя
Все живое, едва не убили тебя!
Может матери тело любимой твоей,
С обнаженными ранами вместо грудей,
И руки её тонкой порывистый взмах
Отпечатались в детских тоскливых глазах?
Я припомню печальные эти глаза,
Когда выйду на битву громить палачей.
За ребяческий взор, что затмила слеза,
За разрушенный дом, за позор матерей -
Покараю я страшно двуногих зверей,
Этот Гитлер – ублюдок, не знавший отца, -
Он не матерью – подлой гиеной рожден,
Отщепенец понурый с глазами скопца -
Цену детства как может почувствовать он?
Этот Гитлер – навозный коричневый жук,
Плотоядно тупые усы шевеля,
Захотел, чтобы свой предназначенный круг
По желанью его изменила земля.
Чтобы людям без крова по миру блуждать,
Чтобы детям без ласки людей умирать,
Но земле выносить его больше невмочь.
Спи спокойно, мой сын, Скоро кончится ночь!
Спи спокойно, мой сын… В нашем доме большом
Скоро утру цвести. И опять за окном
Зацветут золотые тюльпаны зарниц,
В нашей книге домовой без счета страниц.
Будет памятна книга на все времена.
Сохранит твое имя навеки она!
Улыбаешься ты, и улыбка светла.
Не впервые ль за долгие, долгие дни
На лице исхудавшем она расцвела,
Как фиалка на тающем снеге весны?
И продрогший простор словно сразу согрет
Полусонной улыбки внезапным лучом.
Это скоро рассвет, Это белый рассвет.
Это белый рассвет у меня за плечом.