В бетонном укрытии, коих на пляже организовали несколько штук, разместилось человек пятьдесят, и ещё оставалось место. Люди расселись по лавочкам и приготовились терпеливо ждать отбоя тревоги. Но просто так сидеть и ждать не вышло.
Наверное, кто-то начал первым. Иначе как объяснить, что полсотни человек, не сговариваясь, в один голос затянули главную песню Города-Героя?
Ты лети, крылатый ветер, над морями, над землёй,
Расскажи ты всем на свете про любимый город мой.
Всем на свете ты поведай, как на крымских берегах
Воевали наши деды и прославили в боях.
Легендарный Севастополь, неприступный для врагов,
Севастополь, Севастополь – гордость русских моряков.
Здесь на бой, святой и правый, шли за Родину свою,
И твою былую славу мы умножили в бою.
Скинув чёрные бушлаты, черноморцы в дни войны
Здесь на танки шли с гранатой, шли на смерть твои сыны.
Если из-за океана к нам враги придут с мечом,
Встретим мы гостей незваных истребительным огнём.
Знает вся страна родная, что не дремлют корабли
И надежно охраняют берега родной земли.
— Легенда-а-арный Севасто-о-о-ополь... непристу-у-упный для враго-о-ов... — глотала слёзы Нелли.
— Гордость ру-у-усских моряко-о-ов, — тянули рядом люди кто уверенным басом, кто хлюпающим сопрано.
— Ами-и-инь! — подвывала на руках у бабушки торговый представитель Фимка.
Крылатый ветер легендарного Севастополя, насыщенный запахом лаванды и крымских трав из бабушкиных узелков, и вправду летел над полями и над землёй. Он летел и рассказывал всем на свете, что Севастополь всегда будет тем, кем был всегда — городом русской славы и отваги её детей. И не важно, что сейчас в этом бомбоубежище дети Севастополя сидят с полотенцами, в мокрых трусах и купальниках. Если надо, они наденут камуфляж, положат в карман бабушкин оберег с сухой лавандой и пойдут туда, куда им прикажет Родина.
Отбой тревоги прозвучал быстрее, чем ожидали. Не успели люди спеть гимн Севастополя, как надо было выходить и продолжать свой отдых у самого синего Чёрного моря.
— Прям жалко было покидать бомбоубежище, — рассказывала потом Нелли, — Все люди, как один... все пели! Даже кто слов не знал, тот хотя бы подвывал, как Фимка.
Комментарии 6