📚 Новым краеведческим изданием пополнился фонд Межпоселенческой библиотеки им. М.А. Ульянова! Коллектив библиотеки от всей души благодарит автора-дарителя Чекмареву Татьяну Александровну и желает ей творческого вдохновения.
В книге Татьяна Александровна рассказывает о жизни своей семьи из небольшой сибирской деревни Инцисс Муромцевского района. В ней описаны судьбы членов семьи, их внуков и правнуков, начиная с конца 19 века до наших дней. Книга повествует о том, как события, происходящие в стране, влияли на жизнь участников повествования, как изменилась жизнь их потомков.
Предлагаем вниманию наших подписчиков небольшие выдержки…
Т.А. Чекмарева
Внукам на память...
Все мы часто слышим, что не знаем своих корней, что дальше дедов и бабушек наша память не простирается. Слышим, соглашаемся и живем себе дальше... и только, когда уходят наши близкие - сначала бабушки-дедушки, потом мамы-папы - мы спохватываемся и сокрушаемся, что не успели у них узнать, кем были наши предки, кто мы, откуда, чья кровь течет в наших жилах и чья настойчивая генетика бьётся в нашей плоти, определяя цвет глаз и волос, наличие талантов, стать и походку, и многое-многое другое.
В большинстве своем мы «Иваны, родства не помнящие», живущие с взглядом, устремленным в будущее, не привыкшие оглядываться назад, вглубь столетий, если не было там знаменитых и богатых родственников типа князей Юсуповых. Увы! И я не исключение из этого числа. Иначе не собирала бы сейчас, на седьмом десятке жизни, те крохи памяти о своих предшественниках, которые уже ушли в мир иной и ни о чём не могут рассказать.
Счастье, что эпоха интернета позволяет раскопать кой-какие документы прошедших времен, живы пока еще мои двоюродные сестры и братья (увы! не все...) и остались у нас еще детские воспоминания о наших дедушках и бабушках, которыми мы можем поделиться друг с другом и со своими внуками. Ради них, моих внуков, и затеяла я это писание. Если удастся мне осилить поставленную перед собой задачу, то дам я своим внукам возможность узнать что-то о своих корнях. А как уж они распорядятся этим знанием - их ответственность. Продолжат ли писать историю семьи или забросят бабкину писанину подальше и забудут о ней... до той поры, пока не появятся у них свои внуки.
Всё, что в моих силах - это дать им возможность взглянуть на четыре поколения назад. За моей спиной стоят два поколения родных людей, которых я видела или о которых что-то знаю по рассказам родных. Облегчу задачу своим внукам - вкратце опишу свою жизнь и, насколько смогу, жизнь их родителей. Добавлю тем самым еще два поколения, воспоминания о котором позже они смогут пополнить своими впечатлениями и памятью.
Мысль написать эту книгу для своих внуков пришла ко мне не сразу. Этому предшествовало желание узнать, кем был мой дед по линии мамы, который был осужден и расстрелян по ложному доносу осенью 1937 года и реабилитирован весной 1963 года за отсутствием состава преступления. Информацию о нем я нашла через интернет в Книге памяти Омской области "Жертвы политического террора в СССР". С него-то всё и началось, но рассказывать надо по порядку.
Не всё, изложенное мной, можно подтвердить документально. Я не ставила себе целью хронологически точно описать события. Я описывала их такими, какими они представали в моем восприятии. Кое о чем я догадывалась, сопоставляя жизнь моих предков с историческими событиями в стране, о которых я могла найти информацию в интернете или в книгах. К каким-то выводам я пришла на основе своего собственного жизненного опыта, домысливая и обдумывая житейские ситуации моих родных…
Оказалось, что это непростая задача, поскольку повествование скачет по временам, возвращается назад и забегает вперед. Писатель я еще неопытный и прошу своих читателей снисходительно отнестись к временной градации, примененной мной…
Часть I
Мама. Корни и истоки
Моя мама, Шамсутдинова Гульзифа Абдуловна, родилась 12 августа 1920 года в деревне Инцисс Муромцевского района Омской области в татарской семье сибирских крестьян.
Отец ее, Шамсутдинов Абдулла Сайфутдинович, родился в 1873 году в деревне Черталы Муромцевской волости, Тарского уезда, Омской губернии.
Мать, Шамсутдинова Бадриниса, родилась в 1880 году в деревне Инцисс той же волости.
По сведениям, моей двоюродной сестры Мадины, которые она получила от старожилов, в деревне Черталы Шамсутдиновых никогда не было. Все Шамсутдиновы жили в Инциссе. По рассказам сестры, в деревне поговаривали, что Абдулла пришел в Инцисс в лаптях, с котомкой и нанялся в семью Шамсутдиновых на сезонную работу. Там и присмотрел себе хозяйскую дочь в жены или родители приглядели в нем достойного мужа для своей дочери, которому и фамилию свою дали... Позвали в дом муллу, который прочел никах - венчальную молитву и объявил их супругами. Поженили их в 1894 году, когда Бадринисе было 14 лет, а Абдулле 21 год.
Вряд ли родители отдали так просто свою дочь за сезонного работника. Очевидно, приглянулся он им своим усердием и деловой хваткой и мои мудрые прадед с прабабкой не стали перечить отношениям своей дочери и умелого, работящего парня. В татарских деревнях девушек выдавали замуж рано. Со слов Мадины, сама Бадриниса рассказывала ей, что замуж её выдали за «старика», когда ей было всего 14 лет. 21-летний муж, конечно, казался ей очень взрослым, но этот молодой парень обладал красивой внешностью и был, очевидно, очень трудолюбивым и неутомимым работником, коли приглянулся родителям.
То, что дед был хорош собой, я сужу по словам бабуйнси Бадринисы. Она говорила, что младший их сын Фахрутдин был копией отца. А мой дядя Фахрутдин, действительно, отличался от своих братьев смоляной чернотой волнистых волос и округлыми мягкими чертами лица.
В 1920 году время в стране было смутное. В лесах Омской области скрывались недобитые колчаковцы, которые грабили деревни, оказавшиеся на их пути. Мама пересказывала мне историю, которую ей поведала ее мама Бадриниса о том, как в дом, в поисках еды, ворвались два колчаковца. Вещей в доме не было совсем. Только на топчане лежала белая кошма из овечьей шерсти, на которой спали всей семьёй.
Один из бандитов начал сворачивать ее в рулон, чтобы забрать. Второй отговорил его: «Куда ты ее положишь? Ни к седлу привязать, ни в сани уложить». Так и ушли ни с чем, забрав только каравай хлеба, да вареную картошку в котелке. Другой еды в доме не нашли. Селяне знали о возможных грабежах, поэтому зерно, картошку, всё съестное старались припрятать. Лошадей, весь скот прятали на дальних выгонах.
Моя мама родилась в зажиточной крестьянской семье. Слово «зажиточный» по современным понятиям значительно разнится с теми представлениями, которые вкладывались в него в начале XX века. Как говорила моя мама, вспоминая своё детство и юность: «Трусов мы не носили, но незамысловатая еда у нас в доме была всегда - картошка, каша, хлеб, иногда шурпа (суп). Отец с мамой сажали огромное поле картошки, ржи, овса, был у нас и овощной огород, были и животные - лошади, коровы, овцы, куры и гуси. Многие односельчане частенько заходили в наш дом занять блюдечко муки, картошки. Иня Бадриниса никого, из пришедших с просьбой, не выпускала из дома без помощи, она делилась всем, что у нас было, никогда не отказывала просящим».
Я видела картофельное поле за домом моей бабушки, когда мы приезжали в деревню. Мне, девочке - подростку, тогда оно показалось уходящим за горизонт, к стволам примыкающего к нему леса.
Вот одно из воспоминаний мамы:
«Осенью мы всей семьей выходили на уборку урожая. Семья была многочисленной, на работу выходили все. Неплохая бригада работников. Даже младшие ковыляли по полю, собирая случайно оставленные в борозде клубни картофеля. Один из старших братьев с размаху закидывал картофель в ведро. Отец прикрикнул на него - побитые клубни не хранятся долго, испортятся в закромах сами и рядом все клубни испортят. На что сын ответил: «Что толку беречь это, мама всё равно всё раздаст...».
Я посмотрела в Интернете историческую справку о состоянии сельского хозяйства в Инциссе в 20 годы XX века. Согласно данным только 36 % жителей деревни занимались земледелием: «В 1925 г. в Инциссе насчитывалось 97 домохозяйств, из них 62 не имели полевых посевов, 13 были без всякого скота, 21 - без рабочего - скота, 23 - без коров. Традиционно инцисские татары, верные своим привычкам и навыкам, занимались неземледельческими промыслами. Из 97 хозяйств - 71 было связано с промыслами. Подобного отношения не наблюдалось ни в одном русском поселении.
Очевидно, еще родители моей бабушки Бадринисы были в числе этих немногочисленных селян, кормившихся земледелием, разведением скота и птицы. Иначе, где мои дед и бабка обучились бы столь успешно выращивать все необходимое для пропитания большой семьи.
Отсюда становится понятным, почему односельчане часто заходили в дом «с протянутой рукой». Суровыми сибирскими зимами не всем односельчанам хватало запасов для пропитания своей семьи.
Присоединяйтесь к ОК, чтобы подписаться на группу и комментировать публикации.
Комментарии 6
Кстати,моя мама приехала в Поречье по распределению молоденькой акушеркой в 1948г.В Поречье была амбулатория..Были врачи...Принимала она роды по всей округе,в том числе и в Инциссе. Говорила,что в Инциссе относились к ней с большим уважением..Всегда чаем напоят...Даже в то время мало кто садил огороды,занимались охотой и продавали выделанные шкурки животных,рыбалкой,разводили коз,овец.Женщины вязали шали из козьего пуха.,продавали..У мамы долго была такая теплая шаль...
Привозили рыбу в Поречье на обмен..Перекладывали её крапивой летом,чтобы не испортилась ( до Поречья от Инцисса 18км)..
.
Да ,и в Поречье сеяли преимущественно рожь...Мама родом из Большереченского района.Там белый,пшеничный хлеб..,а в Поречье был на столе ежедневно в в конце 40-х,,аржаной"- ржаной хлебушек...