Покусывая сухую травинку, я смотрел на окно чердака. Ставни глухо постукивали на ветру, сбрасывая завитки краски. Придерживая кепку, обернулся на жёлтое поле пшеницы.
— М-да...
Бросил стебелёк травы на тропинку, зашагал к дому, проклиная вчерашнюю ночь и в тоже время испытывая жгучее желание вновь увидеть...
Покупая старый дом, я надеялся тихо отсидеться. Рисовать унылые сельские пейзажи, бросить пить и ждать, пока уляжется скандал в галерее.
Правда, с выпивкой вышла промашка: глухомань оказалась слишком глухой и развлечения в итоге, сводились к одному — каждый вечер я напивался вдрызг. Но вчера ночью странный звук из коридора привлёк моё внимание. Неведомая мелодия звала подняться.
Под ногой скрипнула первая ступенька. Вторая, третья.
Звуки то шепчут, то кричат, то ближе, то дальше. Невесомые руки касаются рукавов, поддерживают, ведут.
Дверь на чердак распахнулась, наружу хлынул белый туман. Холод. Изморозь в мгновение ока покрыла дверную коробку, стены, пол. Изо рта вырвалось облачко пара. Под ногами скрипнул снег.
В маленькое чердачное окно я увидел скрипачку. Она самозабвенно играла в окружении снега. Белые пальцы, острые плечи. Лицо, застывшее в неизбывной муке. Пораженный, я не мог отвести взгляд. Как она играла! Смычок летал над струнами выписывая неведомую мелодию.
Но тут скрипка визгнула, окончательно оглушив меня. Мир замкнулся, я видел лишь белые пальцы, снег и смычок. Всё вертелось, крутилось, а белые нити пришивали ко мне что-то большое и чёрное.
Проснувшись в своей постели, я ещё долго не мог прийти в себя. Смотрел на тонкую занавеску, волнуемую ветром, и не верил в реальность происходящего.
Когда вечером вновь зазвучала мелодия, я был готов. Вбежал по лестнице, рванул дверь чердака и вновь застыл.
Скрипачка играла для меня. Мелодия звучала пронзительнее, тревожнее. То мягко струилась, то бежала, на самом пике скатываясь вниз, в глубокую пропасть. Во всём мире не было ничего, ничего кроме скрипачки, снега и чёрного неба за её спиной. Мелодия окутывала, и в этом странном экстазе я проводил ночь за ночью.
Странным делом, на утро я не испытывал усталости, делал набросок за наброском, как одержимый. Не ел и не спал, днём рисовал, а ночью слушал странную, дикую мелодию.
Наслаждение, экстаз, эйфория.
Безумие.
Дни сливались в один бесконечный хоровод, и вот уже мелодия не отпускала меня ни на миг.
Белое, чёрное. Бумага, холст, краска.
Взмах кистью. Здесь. Чёрный. Экспрессия!
Больше движения, больше!
Мелодия всё звучит. Звучит, звучит!
Но однажды всё кончилось. Хорошее вообще заканчивается быстро.
В последний день скрипачка не играла, — её руки безжизненно висели вдоль тела, а на лице застыла маска безысходности.
Тьма лезла наружу.
Всё, как на моих рисунках: чудовищные щупальца лезли в окно чердака. Чёрные тени заполонили дом и потекли дальше, пожирая реальность.
А я смотрел на скрипачку и думал, что зря тогда не напился, а ещё раньше, в галерее, всё-таки зря не дал отрубить себе руку.
#МаринаРумянцева
Присоединяйтесь к ОК, чтобы подписаться на группу и комментировать публикации.
Комментарии 1