Юлия Ошуркова
Автобус заглох внезапно, не доехав до города всего нескольких километров. Водитель уж так старался, осматривал свою старенькую машину со всех сторон, что-то там подкручивал. Бесполезно: несколько раз чихнув, автобус затих окончательно.
- «Выходим, граждане, - объявил водитель, - автобус дальше не пойдет». Пассажиры, кто поругиваясь, кто страдальчески вздыхая, потянулись к выходу.
Мы с подругой Сонькой сидели на задних сиденьях, и Сонька вовсю уже клевала носом после долгих трудов на даче, куда она меня пригласила провести выходные. Провели мы их совсем не так, как мне представлялось. Вместо ленивого покачивания в гамаке с книжкой в руках и купания в озере мы два дня, не разгибаясь, работали на Сонькином огороде. Я, конечно, стесняться не стала: обрушила на подругу всё своё недовольство. Сонька оправдывалась: дескать, предки обещали ей поездку в Прагу, но, пока сами они в командировке (родители Соньки были учеными-химиками), нужно было приглядеть за дачными угодьями.
Ладно уж. Сколько Сонька меня выручала в жизни — уж и не вспомнить. Но усталость навалилась на нас нешуточная. Мы мечтали поскорее разъехаться по домам, в свои теплые постельки. А тут — такое!
Ну, да делать нечего. Подхватив свои баулы с рабочей одеждой и дарами Сонькиного огорода и полуУвядшие букеты полевых цветов, которыми мы надеялись украсить свои жилища, мы последними из пассажиров вышли из автобуса. Темнело, накрапывал дождь. Наши попутчики уже частично разъехались на такси и попутках, некоторые пошли пешком. Исчез куда-то даже водитель, не забыв запереть двери автобуса. И вот тут мы осознали печальный факт, что денег на такси у нас нет, так как в сельском магазине мы вчера их безрассудно потратили на два одинаковых сарафана, которые нам обеим приглянулись.
А посмотрев на часы, мы открыли для себя вторую истину: рейсовые автобусы на сегодня работу закончили.
Свои мобильные телефоны мы оставили дома, чтобы родители не донимали звонками. Какое легкомыслие! Кто теперь нам поможет?
Кляня свою неудачу, мы подхватили баулы и поплелись в сторону города, который мерцал огнями далеко впереди. Нас обгоняли машины, но на наши мольбы подвезти либо требовали деньги, либо предлагали совсем уж непотребное. Чертыхаясь, мы плелись вперед, когда Сонька вдруг вскрикнула и упала. Оказалось — она в темноте подвернула ногу да еще сломала каблук. Я помогла ей подняться, но ясно было, что идти она не сможет. К тому же, пошел сильный дождь. Сразу похолодало. И тут мы увидели сквозь придорожную лесополосу какое-то здание, смутно белевшее в темноте. Может, там нам помогут? И мы, продираясь сквозь кусты, направились к этому строению. Каково же было наше разочарование, когда мы разглядели его! Длинное и высокое, оно представляло собой недострой советских времен, - только каркас здания, зияющий пустыми оконными и дверными проемами. Но делать нечего. Какая-никакая, а крыша. Дождь превратился в яростный ливень, поднялся сильный ветер, вынуждая нас искать пристанища в этом неприветливом сыром месте.
Мы с опаской поднялись по ступеням без перил и вошли в темную глубину здания. Сырость, холод и помойные запахи встретили нас. Я включила крошечный сувенирный фонарик-брелок — единственый источник света, который у нас был. Иной раз и пожалеешь, что мы обе некурящие и спичек у нас нет.
В слабом свете фонарика мы разглядели толстый слой мусора и битых бутылок на полу и черные граффити на стенах. Никакой мебели, конечно, не было. Подниматься на второй этаж в темноте мы и вовсе побоялись.
Мы расчистили себе небольшое пространство на полу, использовав вместо веников наши букеты, расстелили газетные листы оказавшейся у меня в бауле молодежной газеты, на них положили все имеющиеся у нас тряпки и улеглись, прижавшись друг к другу и дрожа от холода. Сонька постанывала: её поврежденная нога не давала заснуть нам обеим. Осветив фонариком Сонькину ногу, я вынуждена была констатировать что нога сильно распухла, покраснела, кожа была горячая на ощупь. Замотав голеностоп подруги полотенцем, я вышла на дорогу: еще раз попытаться поймать машину. Бесполезно. Дождь хлестал, закрывая видимость, и на дороге не было видно ни одной машины.
Окончательно вымокнув и замерзнув, я вернулась к Соньке. - «Потерпи всего несколько часов! С утра автобусы начнут ходить. Или найдется добрая душа, которая нам поможет!» , - утешала я Соньку. Было заметно, что она очень старается не расплакаться.
Усталость, наконец, взяла своё, и мы задремали.
* * *
Проснулись мы от того, что яркие солнечные лучи сквозь дверной проем били нам в глаза. Я встала и огляделась.
Большое помещение с высоким потолком, загаженное донельзя. Везде — кучи мусора. Кое-где на бетонном полу — следы костров. Разномастные граффити на стенах. Это строение очень давно не имело хозяина. Удивительно, что на это место вблизи города еще не покусились никакие строительные фирмы.
Потом я заметила нечто странное: вокруг оконных и дверных проемов, на железобетонных балках, на которые планировалось настилать полы второго этажа, - повсюду были странные «гирлянды», похожие на елочную канитель, только темно-серого цвета. Подойдя поближе, я заметила, что они слегка отливали и другими оттенками: малиновым, зеленым, синим. Вид у «гирлянд» был отталкивающий, потрогать их я не решилась. И вдруг мне показалось, что они пришли в движение: медленно, изгибаясь, они приближались ко мне. Впрочем, возможно, они шевелились от сквозняка.
Сонька, хлопая глазами, сидела на полу. -»Слушай, надо это показать моему деду, ему будет интересно», - сказала она. Сонькин дед был научным светилом, академиком в области химии.
Я нашла на полу относительно чистый пластмассовый стакан, осколком стекла отпилила кусок «гирлянды» (при этом мне послышался тихий визг) и положила стакан в полиэтиленовый пакет, завалявшийся у меня в сумке.
Пора было выбираться отсюда. Мы доковыляли до шоссе как раз к приходу первого утреннего автобуса.
* * *
Я — Анна Ивлева и моя закадычная подруга Соня Краснова — жили в одном доме, только на разных этажах, и дружили буквально с песочницы. В Соньке меня привлекал гордый и независимый нрав, острота и оригинальность суждений. Вся её семья посвятила себя изучению химии, и только Сонька трудилась аккомпаниатором в консерватории. А я работала декоратором в музыкальном театре, куда после учебы приходили работать консерваторские выпускники.
Добравшись домой, мы бросили свои баулы и отправились в травмпункт: врачевать Сонькину ногу. Потом отмечали это дело в кафе, потом посидели в кино. Домой вернулись к вечеру. Я отправилась разбирать свой баул. Вытащила грязные тряпки, в которых мы работали, а потом на них же пришлось спать, потом — дары Сонькиных угодий. Потом… Что это? Здоровенный, раздувшийся пакет. Сквозь полиэтилен было видно: это то самое серое вещество из дома. Только его стало очень много…
Не дожидаясь лифта, я рванула к Соньке: продемонстрировать пакет её дедушке-академику. Увы: дедушка уехал на симпозиум в Питер. Зато дома оказался Сонькин братец Дима. И — какое совпадение! - он тоже был химиком! Он и открыл мне дверь, заявив, что Сонька кайфует в душе. Я молча протянула Диме пакет. - «Что, гостинцы?», - с интересом спросил Дима. - «Нет...ты, на всякий случай, поосторожнее с этим...», - ответила я. Дима поднес пакет к лампе, осмотрел и резко посерьезнел.
- «Я полагаю, здесь это опасно распаковывать. Надо немедленно ехать в лабораторию»,- сказал Дима, упаковывая пакет в какую-то металлическую коробку. В это время из ванной комнаты вышла разрумянившаяся Сонька с полотенцем на голове.
- «Мы с тобой!», - решительно заявила она. Дима продемонстрировал сестре кукиш и почти бегом вышел из квартиры.
Ладно, подождем. Мы с Сонькой принялись примерять свежекупленные сарафаны. Сонька рассказывала, что к Диме неровно дышит новая лаборантка Аллочка, и как бы он не женился. Пропадет же!
За болтовней пролетело два часа, когда раздался телефонный звонок. Сонька взяла трубку, посмотрела на монитор. -»Димка!» - и она включила громкую связь.
Голос Димы был до крайности взволнованным. - «Девки, где вы эту дрянь нашли?» - спросил он. Мы рассказали.
-»Дело в том, что это какая-то органика, но никто у нас не знает, какая именно. Она шевелится. При надрезе пищит, и из неё сочится бурая жидкость. Мы брали эту жидкость на анализ, но ничего не поняли. Два элемента вообще неизвестны науке.
А вы что — провели в обществе этой дряни целую ночь? Придется ехать на осмотр в клинику. А сумки свои отнесите на помойку и там сожгите».
- «Я не хочу на осмотр!» - заверещала Сонька. Я тоже не проявила энтузиазма. Но в двери уже поворачивался ключ.
- «Быстро в машину!», - скомандовал Дима. Было в его голосе что-то такое, что мы покорно поплелись за ним. По дороге сожгли свои баулы.
В ведомственной клинике было светло и гулко, посетителей почти не было. Обследование прошло быстро и не выявило ничего подозрительного.
В машине Дима облегченно вздохнул: «Повезло дурам! Но это вещество необходимо изучить на месте. Надо собирать бригаду.» И он принялся обзванивать каких-то людей. Однако тот самый симпозиум, на который укатил Сонькин дедушка, собрал, как видно, всех химиков страны. А Дима считал, что дело не терпит отлагательств. Поэтому он опять взялся за телефон. После нескольких звонков он объявил: - «Завтра я с ребятами еду осматривать это здание». - «Мы с вами!», - одновременно произнесли мы с Сонькой. - «А вы-то там на что? «- недовольно спросил Дима. - «Мы дорогу знаем. А если не возьмешь нас — я родителям расскажу, как ты Аллке глазки строишь!» - выдала Сонька. - «Тяжелый ты человек, сестра. Ну, ладно, собирайтесь. Резиновые сапоги наденьте, возьмите несколько пар хозяйственных перчаток, одежду поплотнее. Никаких мини-юбок, только брюки. Маски для лица я сам возьму. Завтра в 6.00 выезжаем.»
© Copyright:
#ЮлияОшуркова, 2016
Свидетельство о публикации №216081801931
Комментарии 1