«Красавица и чудовище» – современная киноэкранизация одноименного диснеевского мультфильма 1991 года, вышедшая на экраны России 16 марта 2017 года.
Сюжет хорошо известен: прекрасный, но жестокий и самовлюбленный принц отказывает в приюте пожилой женщине, под обличьем которой скрывается могущественная волшебница, и превращается ею в ужасное чудовище. Заклятье с принца может снять только взаимная любовь, которая впоследствии развивается между ним и попавшей к нему в плен красавицей.
Ранее мы уже подробно разбирали идеи мультфильма «Красавица и чудовище» (1991), и в новой экранизации большая часть их дублируется. В данной статье о новой версии «Красавицы и чудовища» мы сначала тезисно повторим, чему учит главная сюжетная линия истории, оставшаяся в своей основе прежней. После же сфокусируемся на тех темах/трендах, которых не было в мультфильме и которые по большей части задают в новом фильме тон, а также показывают, чего нам ждать от компании «Дисней» в дальнейшем.
Вредный любовный сюжет (-)
Итак, в чём вкратце сюжет «Красавицы и чудовища»? Есть жестокий принц, неспособный любить. К нему приходит волшебница со своеобразным «экзаменом»-проверкой. Принц показывает свою жестокосердность волшебнице, и она превращает его в чудовище, что символизирует духовное падение и деградацию героя. Чудовищу дается условие для превращения назад в принца, то есть для личностного прогресса и духовного возвышения – полюбить и получить любовь в ответ. Чудовище заключает в плен красавицу, прекрасную девушку. Чудовище и красавица друг в друга влюбляются. Торжество любви и «хеппи-энд» – чудовище достигает прогресса и превращается назад в принца.
Что в этом сюжете не так?
– Проблема во второй части условия перерождения из чудовища в принца – получить любовь в ответ. Исправление принца привязывается обязательно к получению любви от того, кого он полюбит. Этот алгоритм не соответствует реальной действительности в нескольких моментах.
Во-первых, невозможно нести ответственность за чувство другого человека к себе. Задав условие принцу не только полюбить наконец кого-то для того, чтобы исправиться к лучшему, а ещё и обязательно получить любовь в ответ, волшебница спрашивает с героя невозможную ответственность за любовь другого человека к нему. В действительности можно нести ответственность только за свои чувства (=правильное условие полюбить), а чувство другого человека, как ни странно это осознавать, от нас не зависит (=неправильное условие получить любовь в ответ).
Во-вторых, помимо того, что вторая часть условия невыполнима – она излишня. Исправление и искупление всегда привязано к сути ошибки. Раз высшие силы наказывают принца за его жестокосердность и неспособность любить, значит, прогресс находится в исправлении ровно этих моментов. Поскольку принц наказан за жестокое сердце, исправление героя лежит в том, чтобы научиться любить, смягчиться – что позволило бы ему далее правильно поступать в жизни, чего он поначалу не смог сделать в отношении волшебницы. Характер принца-чудовища полностью преобразуется тем, что он смог всей душой полюбить кого-то и показать это своими действиями (=чудовище отпускает красавицу к отцу из любви к ней). Это уже возвышает дух героя, как это необходимо, и искупляет его ошибку, вызванную неумением любить. На моменте, когда герой отпускает любимую им Белль, он по смыслу уже вполне достоин преображения в принца.
– Также получение ответной любви как обязательное условие для перерождения чудовища в принца вводит зрителя в заблуждение насчет того, где находится реальный «ключ» к преображению человека. Духовное преображение человека – это результат его личных действий, решений, мыслей, чувств. Испытываемое же кем-то к человеку-«чудовищу» чувство – не является настоящей силой для него на пути его преображения. Да, то, что кто-то полюбит «чудовище», может сыграть для него определенную роль на пути развития в «принца» (= для исправления и духовного прогресса), но чувство другого никогда не является, как здесь, решающим условием в деле личностной трансформации. Настоящий ключ к этому – непосредственно внутри человека. Власть человека к трансформации своих «чудовищ» в «принцев» (недостатков в добродетели) всегда в его руках. А условие о том, что любовь красавицы к чудовищу – это обязательный момент в его перерождении в принца, как бы ложно переносит половину власти чудовища над собой к красавице. 50% ответственности за свой прогресс (=за превращение в принца) переносится вовне, перекладывается на красавицу. Это в корне ложный алгоритм, который вводит зрителя в заблуждение и прививает ложную идею, что чья-то любовь – это решающая сила и половина успеха в исправлении его недостатков.
– Через поведение красавицы, которую наделили ложной решающей властью к изменению чудовища в принца, зрителю в позитивном свете передаётся деструктивная ролевая модель созависимости. Созависимость – это застревание человека (обычно женщины), словно в зыбучих песках, в бесконечном стремлении «спасти» своего партнёра от проблем, рождаемых им самим и потому подконтрольных лишь ему самому. «Спасающее» поведение жён алкоголиков или наркоманов, никогда не приводящее к их выздоровлению – яркий пример описываемого феномена. История «Красавицы и чудовища» транслирует ложно-позитивное видение таких созависимых отношений и представляет, что любовь к «чудовищу» (=человеку с личными психологическими проблемами, доведшими его до серьезного упадка) – это якобы половина успеха в деле его перерождения в «принца» (=достойного человека). Это особенно опасный посыл для юных зрительниц, который подготавливает для них «почву» к вступлению в дальнейшем в подобные созависимые отношения с искренней верой, что одна их любовь якобы серьёзно изменит «чудовищного» человека.
– Если бы история «Красавицы и чудовища» учила зрителя хорошему, то психологические алгоритмы в ней и со стороны принца-чудовища (жесткого, эгоистичного человека, не умеющего любить, которому надо над собой работать), и со стороны красавицы (девушки, ищущей пару) были бы прописаны приближенными к нашей реальной жизни. «Ключ» к исправлению чудовища тогда заключался бы в его самостоятельной работе над собой – в воспитании в себе умения любить без обязательного условия об ответной любви. А любовь к нему от красавицы (ответную любовь, за которую чудовище никак не может быть ответственным перед высшими силами и которая не является заветной силой к его перерождению, в отличие от собственных действий и чувств) была бы представлена не условием трансформации чудовища в принца, а её счастливым последствием. Т.е. счастливая любовь героев развилась бы после личной работы чудовища над собой, приведшей его к перерождению в принца.
– Из-за подменного условия о трансформирующей ответной любви история с самого начала развивается абсолютно непоучительно. Чудовище заключает красавицу в плен, т.е. образно применяет к ней насилие, и начинаются судорожные и вынужденные попытки «организовать» любовь красавицы к чудовищу, чтобы второе условие волшебницы было исполнено. Заколдованные слуги всячески «сводничают» и заискивают перед Белль, чтобы та поскорее полюбила их хозяина. Всё это выглядит абсурдно и не соответствует нормальным жизненным закономерностям. Власть людей к своему преображению всегда в их руках, а не в руках кого-то другого (=красавицы в данной истории). Сторонняя же любовь к человеку – как уже упоминалось, не решение проблемы его той или иной «чудовищности». И, конечно же, отношения, выстраиваемые на базисе насилия и ограничения свободы одного человека другим, что также образно несёт история «Красавицы и чудовища» – это не путь к любви.
– «Красавица и чудовище» является ярким примером истины, что темы любви как таковой недостаточно для того, чтобы история была хорошей и поучительной. Если история рассказывает о любви, то это не значит, что в рамках неё можно подать любой смысловой хаос – в духе «Ну, тут же герои любят друг друга. Это же Любовь!» В СМИ очень часто «Это же Любовь(ю)!» прикрывают что попало, что гипнотизирует зрителя и «скармливает» ему такие идеи, которые в чистом виде он никогда бы не принял. В манипуляционных инфо-продуктах любовью часто «прикрывают» похоть, пороки, влечение ко злу, предательство и т.д. В «Красавице и чудовище» зрителю за ширмой любви представлен ряд психологических подмен (несение ответственности за чувство другого / любовь одного человека как решающее условие трансформации другого / счастливые отношения на базе насилия и др.), что формирует экранный образ глубоко патологических отношений, которые, столкнись с ними в реальной жизни, в последнюю очередь показались бы счастливыми и сказочными.
Читайте далее на сайте:
2 Положительный герой в образе дьявола (-)
3 Гомосексуализм (-)
4 Зоофилия (-)
5 Дискредитация мужской мужественности и женской женственности (-)
6 Гипериндивидуализм и негативный образ общества (-)
7 «Смакование» материнских смертей (-)
8 Публичная обнаженность (-)
9 Подведём итоги https://whatisgood.ru/tv/films/film-krasavitsa-i-chudovishhe-2017-strashnyie-trendyi/
Присоединяйтесь к ОК, чтобы подписаться на группу и комментировать публикации.
Нет комментариев