Памятник ленинградским детям на станции Лычково
"Мальчишки угомонились, только заняв места за столами. А мы отправились к своему вагону. Одни залезли на нары отдыхать, другие рылись в своих вещах. Мы, восемь девочек, стояли в дверях.
— Самолет летит, — сказала Аня, — наш или немецкий?
— Скажешь тоже — «немецкий»… Его утром сбили.
— Наверное, наш, — добавила Аня и вдруг закричала: — Ой, смотрите, из него что-то сыплется...
От самолёта отделяются и косой цепочкой скользят вниз небольшие чёрные зерна. А дальше — всё тонет в шипении, и грохоте, и дыме. Нас отшвыривает от дверей на тюки к задней стенке вагона. Сам вагон трясётся и качается. С нар валятся одежда, одеяла, сумки, тела, и со всех сторон со свистом что-то летит через головы и вонзается в стены и в пол. Пахнет палёным, как от пригоревшего на плите молока".
Воспоминания Евгении Фроловой.
Станция Лычково была сплошь заставлена эшелонами с какими-то цистернами, машинами и танками. В некоторых вагонах лежали раненые. Но был и порожняк. Утро для ребят началось с завтрака и погрузки вещей в вагоны. И в это время на станцию налетели фашистские стервятники. Два самолета сделали три захода на бомбометание с одновременным прочесыванием станции пулеметным огнем. Самолеты улетели. Вагоны и цистерны горели, потрескивая и распространяя удушливый дым. Между вагонами бегали испуганные люди, кричали дети, ползали раненые, прося о помощи. На телеграфных проводах висели лохмотья одежды. Бомбой, разорвавшейся возле наших вагонов, было ранено несколько ребят. Моему однокласснику Жене оторвало ногу, Асе повредило челюсть, Коле выбило глаз. Насмерть была сражена директор школы Зоя Федоровна.
Дети похоронили свою любимую наставницу в воронке от бомбы. Горько и сиротливо выглядели ее лаковые туфельки, поставленные ребятами на могиле…
Весь день дети просидели в картофельнике и в кустах в полукилометре от станции. Над Лычково еще не раз пролетали самолеты противника. Военные открывали по ним огонь из зениток и пулеметов…
Воспоминания ветеранов Великой Отечественной. СПб: Пальмира, 2002
Фрагменты детских тел висели на телеграфных проводах, на ветвях деревьев, на кустарниках. Стаи ворон, чуя поживу, с гвалтом кружили над местом трагедии. Солдаты собирали изуродованные тела, быстро начавшие разлагаться под влиянием жары. От смрада тошнило и кружилась голова.
Для лычковской трагедии хватило одного бомбардировщика. Кстати, именно поэтому, наверное, даже не было объявлено воздушной тревоги, которая дала бы возможность хотя бы кого-то быстро вывести из вагонов - одиночный самолет просто не заметили...
Через пару дней на Лычково нахлынули матери несчастных жертв. Простоволосые, растрёпанные, они метались между путей, искорёженных взрывами бомб. Они незряче бродили по лесу, не обращая внимания на минные поля, и подрывались на них... Неудивительно, что некоторые тронулись разумом. Меня одна женщина, улыбаясь, спрашивала: не встречал ли я её Вовочку? Она только сейчас вела его в детсадик и оставила вот здесь... Зрелище страшное: истерики, вопли, обезумевшие глаза, растерянность, безысходность...
В. Динабургский. В полях почернели ромашки... — Брянск: Кириллица, 2004.
ПАМЯТЬ
Вблизи детской могилы похоронили лычковских бабушек Тамару Пименко и Прасковью Тимухину. Они своими глазами видели обстрел, спасали малышей, собирали и хоронили останки и всю свою жизнь ухаживали за могилой. «Сердцем они приросли к этим детям», говорили про них местные жители.
Сразу извиняюсь за цитаты первых попавшихся текстов, но серьезнее погрузиться в тему просто физически не могу. Разбираться в цифрах, когда перед глазами стоит ад на земле, не хватает духу. Пусть это сделают более стойкие.
Нет комментариев