Командир БАРСа-11 "Кубань" с позывным "Ямаха" рассказал изданию Украина.ру о том, что на Запорожском фронте ВСУ сосредотачивают бронетехнику, поэтому, по его мнению, уже в августе тут может начаться повторное наступление ВСУ
— Ямаха, вопрос как к военному человеку: почему на Запорожском фронте после освобождения нами Работино интенсивность боев с нашей стороны упала?
— Как военный человек скажу, что противник не отказался от своего замысла снова ударить на Запорожском фронте в сторону Токмака и Мелитополя, а потом выйти к Бердянску и Азовскому морю. Напомню, эти задачи он ставил еще в прошлом году. Тогда они планировали дойти до Токмака на пятнадцатые сутки. Но и тогда, и сейчас у нас выстроена хорошая глубокоэшелонированная оборона.
Если бы в мае не открылся Харьковский фронт, то уже в июне-июле тут, на Запорожском направлении, развернулись бы активные боевые действия, а не шли бы позиционные бои, как сейчас. ВСУ пошли бы снова на нас.
Противник прощупывает нас, пытается выявить более выгодные направления для удара. Наращивает тут свои силы и средства. Так что в августе-сентябре тут у нас будет очень жарко.
— Дмитрий Рогозин, у которого я брал недавно интервью, также считает, что как только в ВСУ прибудут F-16, на Запорожском фронте в указанное вами время начнутся жаркие дни.
— Еще раз говорю, противник будет здесь использовать максимум сил и средств для прорыва фронта на одном из участков. Идет постоянное наращивание группировки, стягивается бронетехника, в эфире стали появляться новые позывные и новые подразделения, поэтому все говорит о том, что противник готовится к наступлению.
— Насколько критично для нашей армии появление на фронте F-16?
— Я знаю основные тактико-технические характеристики самолета F-16. У него есть свои плюсы, есть свои минусы. Плюс: мощные ракеты, которые бьют на 20–30 км дальше, чем наши. Дальность обнаружения у его радаров чуть больше наших. Но, не сомневаюсь, противоядие будет найдено.
Мы полностью доверяем нашей авиации, нашим прославленным летчикам. Поэтому все эти F-16 будут сбиты и будут гореть, как горели прославленные немецкие "Леопарды" и другая натовская техника. Летчики справятся со своей задачей, а мы, пехота, со своей. Мои бойцы с нетерпением ждут, когда мы снова сможем встретиться с наступающим врагом.
— Хотел бы поговорить о вашем отряде. Какой у вас возрастной состав?
— От 21 года до 75.
— А как дед в 75 лет у вас оказался?
— У него сын до этого погиб на фронте. Он к нам попал "контрабандой", в ящике. Прибыл аж из Сибири. Пришла машина с гуманитарной помощью. Вскрываем один из ящиков, а он оттуда вываливается. Оказалось, что он все время так ехал. А было холодное время. Так пока водители по дороге ночевали в гостинице, он — в этой коробке. Очень просил принять в отряд. Говорит: ничего не надо — ни денег, ничего. Приняли. Позывной "Чукотка".
— Кстати, а почему у вас такой позывной — "Ямаха". Вы что, байкер?
— Да. Люблю мотоциклы с детства. Начинал с мопедов, потом ездил на советских мотоциклах — на "Яве", "Минске", "Восходе". Люблю чинить мотоциклы: разобрал утром движок и возишься с ним, чтоб к вечеру был готов. Мой мотоклуб — "Белые волки". Позывной выбрал специально такой, чтобы он у других не повторялся.
— Какую максимальную скорость развивали на трассе?
— 280–290 км/м. Для этого выбирал пустую трассу.
— А есть такие бойцы, которые хорошо воевали, а потом раз — и сломались: стали испытывать чувство страха, перехотели воевать? Если да, то из-за чего это происходит?
— Иногда такое случается. Железо, из которого делают автомобили, тоже устает, а что говорить в таком случае о живом человеке, который тащит на себе груз войны.
Мы постоянно находимся на передовой. Ежедневно по нам бьют — и снарядами, и ракетами, и минами, и FPV-дронами. Даже химией и кассетами по нам били. Бросают бутылки с каким-то газом. Обычное облако — ни запаха, ни цвета.
Есть бойцы, которые воюют с самого начала СВО и показали себя храбрыми и умелыми специалистами, но ежедневные обстрелы иногда надламывают таких людей, стержень в них ломается. И моя задача, как командира, своевременно увидеть такого бойца и принять нужные меры. Такую задачу я ставлю и младшим командирам.
Для начала надо вывести такого бойца со сложного участка фронта. У нас есть специальные места, где морально уставший боец может отдохнуть и адаптироваться. Мы в обязательном порядке разговариваем с ним, чтобы снять психологическую нагрузку, даем время восстановиться. В нашем подразделении никто и никогда не закрывает глаза на случаи, когда у нашего брата проблемы психологического характера.
— Как вы сейчас воюете, если над вашими окопами и блиндажами на нуле постоянно висят FPV-дроны и не дают вам даже высунуть головы?
— Совершенно правильный и справедливый вопрос. Мы со всем этим справляемся за счет своего опыта, смелости и храбрости. Мы по-своему играем с противником, играем со смертью, и эта игра нам не в напряг. Почему? Потому что нас уже реально не испугать. Мы видели уже все: и камикадзе, и дроны со сбросами. По нам вообще все летит — и они, снаряды, и ракеты. С декабря прошлого года вообще ни разу не было тишины. Если на позициях в течение двух-трех часов стоит тишина, то это пугает.
Мы научились маскироваться. Стали выставлять наблюдательные посты за воздушным пространством. Но если мы раньше прятались от тяжелого украинского дрона "Баба-яга", то теперь мои бойцы рвутся на позиции, чтобы сбить его.
— А чем сбивают? Антидроновым ружьем?
— Нет, никаких антидронов, всё по-русски: из стрелкового оружия. Попадаем. Правда, крайний раз три дня назад попали в "Бабу-ягу". Но у них, зараза, какая-то новая разработка. На "Бабу-ягу" снизу ставят бронепанцирь. Мы в него попали. Видели, как искрило от пуль, но сбить из-за бронепанциря не смогли.
А в прошлом году под Вербовым я лично сбивал "Бабу-ягу" из обычного калаша. Ее слышно за километр. Тогда по ночам они летали с мигалками — ходячая какая-то цветомузыка.
— Мигалки для чего, для психологической атаки?
— Я не знаю, чего они хотели этим добиться, возможно, да. На сегодняшний день у них появились новые классы "Бабок-ёжек" с электродвигателями. Они практически бесшумны. Еще и бензиновые, правда, остались, но они нас не пугают. Мы, наоборот, ищем их сами, чтобы сбить.
— А у нас достаточно беспилотников?
— Если по сравнению с прошлым годом, то у нас на сегодня, наверное, в 100 раз с этим делом лучше. Но говорю как командир, меня и другие командиры поймут и поддержат, в плане беспилотников хотелось бы их больше на фронте. И вообще, за БПЛА будущее.
Наши операторы обучены, квалифицированы, прошли спецкурсы и непосредственно выполняют боевую работу. Все, что касается разведки и корректировки огня, у них точно пять с плюсом. А все, что касается FPV, есть свои сложности, потому что надо еще прощупать коридор, не нарваться на РЭБ, но все равно хорошие серьезные результаты наши ребята показывают. Поэтому мы на голову выше стали как специалисты, в том числе и благодаря Кубанскому казачьему войску, которое на постоянной основе поддерживает нас.
— Кубанцы вас поддерживают как волонтеры?
— По линии Кубанского казачьего войска нам помогает казачий генерал Власов Александр Иванович. Он нас курирует, всегда звонит командирам отрядов, спрашивает, что надо уточняет. Такого нет, чтобы Александр Иванович в чем-то отказал. Он действительно очень серьезно помогает. Весь его коллектив — настоящие сыны Отечества, настоящие казаки, с которых стоит брать пример.
— В отряде что, воюют одни кубанские казаки?
— Нет, у нас смешанный состав. Костяк — кубанские казаки, а так есть ребята и из других регионов — и донские, и терские казаки, принявшие присягу на верность казачеству.
— Вы закончили Военную академию им. Фрунзе. Нужен ли нам, исходя из опыта этой войны, новый боевой устав? Смогли бы что-то новое в него добавить, исходя из своего боевого опыта?
— Однозначно, давно уже пора обратить внимание на боевой устав. Почему? Потому что мы все понимаем, появились новые средства ведения войны, такие как беспилотные летательные аппараты, когда-то это были игрушки, а сейчас это чуть ли не высокоточное оружие. Если БПЛА заходит в бойницу размером 50 сантиметров с тяжелым боеприпасом, разве это не высокоточное оружие?
— Лично если бы у вас спросили, сколько еще продлится эта война, чтобы вы ответили?
— От трех до семи лет. Это если война будет только с Украиной. Если начнется третья мировая — с НАТО, то тогда эти цифры надо умножить на два.
— Надо ли сейчас замиряться с Украиной, остановив войну на нынешней линии боевого соприкосновения?
— Когда-то братская Украина сейчас полностью легла под НАТО и Западную Украину. Советские офицеры, закончившие киевские военные училища, приехав служить, например, во Львов, должны были ходить по городу только в гражданской форме. Было такое негласное распоряжение. Когда местные их спрашивали, откуда вы, то, услышав в ответ, что из Киева, просто махали рукой, говоря, что Киев — это не Украина.
Сейчас же и в Киеве и вообще по всей Украине всё по-другому: многие заражены вирусом бандеровщины и ненависти ко всему русскому, хотя 80% тех, кто против нас воюют, по сути, русские люди. Бандеровцы никогда не успокоятся. Так что воевать с ними надо до полной Победы.
Александр Чаленко
https://ukraina.ru/20240718/1056314133.html
Нет комментариев