"
Юность Ани пришлась на лихие девяностые. Банановый ликёр, "Сникерсы" и "Марсы" в каждой торговой палатке на остановках общественного транспорта, вечный сериал "Санта-Барбара", музыкальная заставка которого заставляла страну отложить дела и прильнуть к экранам, джинсы, которые варили в тазах, добавляя хлорный отбеливатель, страх родителей потерять работу помнятся по сей день.
В девяностые девушка училась в педагогическом на естественно-географическом факультете. Поездки на картошку тогда ещё не отменили, с сентября по октябрь студенты убирали урожай в Богом забытых сёлах наравне с солдатиками, которые тоже трудились на полях обширной Родины.
Голодное, но веселое время было. В середине осени перебирались в город, под шорох дождя и завывания старенького кассетного магнитофона влюблялись, готовились к семинарам, жарили на кухне общаги картошку и ждали зимних каникул, а потом и летней практики.
В ноябре в общежитие пединститута зачастили десантники. Гости были положены до одиннадцати вечера, и ребята дружно проходили через вахту мимо вечно сердитой вахтерши Клавиатуры, бабы Клавы, которая придирчиво сличала фотографии документов с оригиналом и мучительно долго записывала в огромную тетрадь время прихода и ухода гостей.
А ровно в двадцать три пятнадцать балконная дверь на четвертом этаже общежития открывалась, и "тридцать витязей прекрасных чредой из вод выходят ясных и с ними дядька Черномор". Десанты ловко карабкались по железным прутьям ограды и уже через несколько минут были в полной боевой готовности продолжать посиделки с девчонками старших курсов.
Аня никогда в посиделках этих участия не принимала, хотя подруги и говаривали: "Хочешь стать женой генерала, выходи замуж за лейтенанта." К слову сказать, почти вся девчачья половина Аниной группы, став офицерскими женами, разъехалась по свету, не успев получить диплом. Девушку беззлобно звали "белой вороной" - от десантников и местных ухажёров, которые проникали в общагу то ли сами по себе, то ли по согласованию со всемогущей Комендой, она старалась держаться подальше.
Она любила учиться, обо всем забывая, штудировала учебники всю неделю, а на выходные спешила к родителям в райцентр, помочь управиться с хозяйством, которое здорово поддерживало студентку: заколов кабанчика, папа варил знаменитую тушёнку, на запах который в общаге прибегали даже с нижних этажей, стоило девушке, открыв баночку, ложкой отправить в овощной суп содержимое.
В ту осеннюю слякотную пятницу Аня приболела, и, позвонив домой с вахты и предупредив, что не приедет, осталась в городе.
Комнату в общежитии она делила с хохотушкой Леной, своей одноклассницей из родного города, у которой недавно появился воздыхатель - десантник Вован, и поэтому Аня часто оставалась одна - подруга почти все свободное время проводила у парня, который снимал квартиру недалеко от училища. "Ты только своим не говори, что я у Вована зависаю, мать узнает - убьёт!" - каждый свой уход заклинала Ленка. Отказаться от веселого плечистого парня в форме, гитариста и балагура было совершенно невозможно. Да и надо ли? Вован относился к Лене трепетно, она отвечала взаимностью.
К вечеру Ане стало совсем худо: познабливало, нос абсолютно не дышал, раскалывалась голова, к тому же из соседней комнаты доносилось стройное и оглушительно громкое, несмотря на поздний час: "Расплескалась синева, расплескаааалааась!" - выводили мужские голоса и девичьи подтягивали: "По тельняшкам разлилась, по погооооонааам".
Вечер у однокурсниц был в самом разгаре. Дальше что-то было про суровые десантные законы, этого Аня уже не выдержала и, прихватив чайник со свистком, пошла на кухню, надо было выпить чаю с малиной и хотя бы парацетамол. На кухне висело сизое облачко табачного дыма - курить десантники выходили сюда. Вот и сейчас высокий молодец стоял у открытого настежь окна и выпускал в морозный воздух клубы дыма.
Аня зябко поёжилась, поставила на плиту чайник и недовольно посмотрела на открытое окно. "Холодно? Я закрою!" - с трескучей готовностью гаркнул молодец, одноминутно закрывая окно и чиркая зажигалкой под чайником. " А чего такая невесёлая? Пойдем к нам, песни петь", - продолжал он оглушительно, как показалось Ане, кричать ей в самое ухо.
Девушка, невесомо качнувшись и неловко опираясь на стену, вдруг опустилась на пол: перед глазами поплыли разноцветные круги...
...Тихонько тикают часы, горит ночник, Аня, как была, в байковом халатике и шерстяных носочках, уютно накрытая пледом, лежала на кровати в своей комнате. Подняв голову, присмотрелась: на тумбочке ворох каких- то лекарств и бокал, сидя за столом, положив русую голову на руку, (офицерские часы поблёскивали в жёлтом свете ночника), спал парень в тельняшке и форменных брюках. " Мамочки... - вздрогнула Аня, вспомнив полную табачного дыма кухню, - а этот здесь как оказался?"
"Этот" тут же пришел в движение, будто и не спал вовсе: " Проснулась? Отлично! Сейчас будем тебя лечить! Но температура уже спадает, антигриппин - наше все!" Аня готова была залезть с головой под одеяло, но десантник уже ловко приподнимал ее вместе с подушкой и наливал из откуда-то взявшегося термоса чай. Пахнуло липой, летом, солнцем. "Нет, я обещал тебе быть родной матерью, а ты под одеяло лезешь. Давай знакомиться: Никитос, выпускник РВДКУ, ожидающий отправки в служебную командировку и по случаю решивший взять под опеку спящую красавицу! Своих не бросаем! А ты - Анечка, соседки твои сказали, переполошились, хотели в "Скорую" звонить! Я не дал! И разогнал всех, чтоб не орали за стеной! Я - молодец?"
Аня взяла из рук десантника чай, который оказался не только с липовым цветом, но и с медом. Будильник показывал полночь. " Лекарства, липа... Среди ночи... Откуда? Как?' - решилась спросить Аня. "Обыкновенно! Через балконную дверь! Дежурная аптека через дорогу, а мед и липа из дома, ну, из квартиры съемной - у меня полно всего - сам-то здоровый, сибиряк, а мама присылает чуть не каждый месяц!" - Никита хохотнул и , как ни в чем не бывало, отхлебнул из Аниной кружки, приблизившись почти вплотную. "Никто, кроме нас", - прошептал он одними губами и легко поцеловал ее в щеку.
Потом посмотрел на часы и скомандовал:" Отбой, через час проснусь и посмотрю, как ты, если все норм, будить не буду!" "Красивые часы", - только и смогла пробормотать смущённая Аня. " Батины!" - ответил Никита. "Папа у тебя военный?" - задала вопрос девушка, ей вдруг захотелось поговорить с десантником. "Был, погиб при исполнении," - Никита стал серьезным, - отбой, говорю!" "Извини, - прошептала Аня и прикрыла глаза. Никита прямо поверх покрывала лег на постель соседки по комнате.
За ночь он вставал несколько раз, а рано утром ушел, обыкновенно, через балконную дверь. Когда шаги Никитоса затихли,
Аня почему-то тихонечко, как будто стесняясь себя, встала со своей кровати и легла на соседнюю постель, ещё хранившую тепло и запах десантника.
Через неделю, грохоча сапогами, в комнату студенток вошли Вован и Никита, которые, как и все десанты на свете, оказались знакомыми. И снова была "Синева" и "Туман над прошлым, над былом", и Аня уже не стесняясь, пела вместе с молодыми, задорно хохочущими ребятами, Ленкой и соседками по отсеку. "Ты не бойся синевы, не утонешь," - Никита сиял пронзительно-голубыми глазами, многозначительно поглядывая на выздоровевшую подопечную. "Это сказочная быль, а не сказка," - подхватывала Аня.
А однажды ночью целовалась с Никитой в темном холле, где их и застукала всевидящая Коменда. И девушка уже представляла "что скажет мама и как рассердится папа", но Никитос как-то все быстро и ловко уладил.
А потом, перед отправкой в командировку, Никита пригласил Аню в ресторан. Она никогда не была ещё в ресторанах, а приглашена в "Былину", которую в девяностые между собой именовали "Нулевкой", долго думала, что же надеть.... И как всё это вообще будет. Выбор пал на нежно-голубое платье однокурсницы Татьяны, Ленка одолжила чудесные серебряные серьги и браслетик, а туфли, чтобы переобуться там, в " Нулевке", были свои, на шпильке.
...Ресторан гремел музыкой, шелестел платьями, за столиками сидели братки в цветастых спортивных костюмах со своими ярко накрашенными дамами, но больше всего было компаний военных с молодыми красивыми девушками. Аня удивилась, когда официант пригласил их за отдельный столик, сервированный на двоих. Никитос заговорщически улыбнулся и сделал заказ: икра, шампанское, конфеты, салаты... "Куда так много? Нам и не съесть столько!"- изумилась девушка, а Никитос жестом фокусника преподнес ей букет роз, которые продавали здесь же, в ресторане и протянул красную бархатную коробочку. "Иди за меня!" Аня вспыхнула и кивнула.
Весь вечер они танцевали, болтали всякую чепуху, девушка лучилась счастьем, вызывая завистливые взгляды у дам бритых братков и восторженные аплодисменты десантников. Ее наперебой приглашали сослуживцы Никиты, и она шла, понимая, что уже завтра эти ребята поедут в неизвестность, а ее суженый с улыбкой стоял у колонны, встречаясь с девушкой любящими глазами.
...По всем законам жанра, бал рано или поздно заканчивается. Веселой гурьбой ушли, напевая неизменную "Синеву", десантники, потянулись к выходу братки. Официант принес счёт. По изменившемуся лицу Никиты Аня поняла, что денег у него не хватает. " Подожди, я сейчас, быстро", - сказал Никита и почти бегом выскочил из-за столика. Официант насмешливо улыбался и стоял рядом с Аней, будто сторожа её. " Какой позор, сбежал", - кровь прилила к щекам, на глаза навернулись слезы. Как в тумане девушка нашла в сумочке кошелек, в котором лежала стипендия и деньги, которые ещё сегодня собирали всей группой однокурснице, у которой вчера родился малыш, "на ножки". "Этого хватит!" - зло бросив слова и деньги в лицо официанту, Аня поднялась и бросилась в раздевалку, накинула пальто и побежала прочь.
Когда Никита ворвался в закрывающийся уже ресторан, девушки не было, на прибранном столике одиноко лежала красная коробочка... "Ваш ужин оплачен!" - официант нахально улыбался.
Ночью в дверь комнаты раздался громкий стук. "Открывай, блаженная!" - орала Ленка как не в себе, - Коменду разбудила, Клавка на вахте орёт. Вставать в пять утра, в шесть часов ребят провожаем! На, держи!"
Подруга протянула Ане пачку денег и бархатную коробочку:" Ну ты и дура! Никитос весь испереживался, корит себя, часы отцовские продал у "Нулевки" барыгам, а она дрыхнет преспокойно. Ну, не рассчитал малый, блин, кольцо с брюликом! Обалдеть! Тоже мне, сбежавшая невеста!"
Медленно, будто во сне, Аня взяла деньги, отсчитала ровно столько, сколько собрали малышу однокурсницы ( о стипендии даже не подумалось!) и протянула Лене остаток вместе с коробочкой: "На этом все! Ничего говорить мне больше не надо, передай деньги и кольцо Никите. Вечер был действительно чудесным. Мне завтра к первой паре, доброй ночи!"
Напрасно подруга пыталась что-то объяснять, Аня лежала, уткнувшись в стену, заново переживая свой страх, бегство Никиты и презрительный насмешливый взгляд официанта.
Прошло время... Ленка каждый день носилась на вахту, ожидая письма от своего Вовки, теперь она была всегда дома и нет-нет донимала разговорами про Никиту соседку. Аня отмалчивалась. Наконец, сплясав дикий танец на глазах изумлённой Клавиатуры, Ленка ворвалась в комнату, прижимая к груди письмо:" Наши! Взгляни!"
С фотографии, сидя на броне, улыбался во весь рот Вован, держа в руках гитару, а рядом стоял Никита, ох, и смущенное у него было лицо, а улыбка выглядела виноватой.
" Тебе привет! - орала Ленка, приплясывая с письмом, - понятно, а в ответ - тишина. Вот тебе и "расплескалась синева!" Аня по прежнему не желала говорить о Никите и даже назло себе как-то пошла в кино со своим однокурсником, впрочем, ушла с середины сеанса.
Ей очень хотелось, чтобы Никита написал ей письмо. Почему он молчал? Тоже было неловко? Аня несколько раз брала в руки ручку и бумагу, и... не знала, как начать. И чувствовала себя предательницей. Нет, он тоже хорош - Ленку подослал с деньгами, сам не пришел! Сознание того, что Никита командовал взводом и перед отправкой в служебную командировку должен быть с бойцами, пришло гораздо позднее...
Студентка часто смотрела на фото, которое потихоньку стянула у подруги, благо, что та, заметив пропажу, промолчала.
...Ребята вернулись в город весной. Ленка, которая быстренько съехала к Вовану, на паре в институте шепотом уговаривала Аню пойти смотреть парад на 9 мая. В конце концов, получив замечание от преподавателя биологии за болтовню, Лена согласилась, подумав: "Ну, там будет столько народа, что вряд ли мы столкнемся лицом к лицу с Никитой".
И грянул парад! Неторопливо торжественно, так, чтобы все могли насладиться ее мощью, шла военная техника, а потом, вызывая восторженные возгласы смотревших парад людей, пошли парадные расчеты гвардейского высшего воздушно-десантного командного училища.
Впереди стройной коробки десантников, чеканя шаг, как на плацу, шел Никита. Парадная
форма, фуражка, белый ремень и белые же перчатки, на груди блестели на весеннем солнышке награды. И неизменная "Синева", конечно, полилась по проспекту, заполняя собой весь город.
"Никитоооос! Мы здеееесь!" - заорала вдруг Ленка, подпрыгивая и размахивая руками. Аня увидела, как вздрогнул Никита, как сбился со строевого шага, но через секунду уже ровно маршировал, высокий, красивый и... такой бесконечно далёкий.
Девушка скрылась в толпе, подругу ей видеть совершенно не хотелось. Дойдя пешком до автовокзала и сбив ноги (общественный транспорт не ходил - парад!), она взяла билет и поехала к родителям.
...Как хорошо дома! В яблоневом саду разноцветными пятнышками мелькают тюльпаны и нарциссы, пахнет шашлыками, мама накрывает на стол, папа возится с мангалом. Ароматы на мгновение окутали Аню беззаботной дымкой - День Победы в их семье принято отмечать, вспоминать дедушек, не вернувшихся с войны, смотреть старые фотографии, слушать воспоминания бабули.
"Анечка! Приехала!" - отец легко поднял и закружил дочь, мама улыбалась, собака Гном радостно прыгала рядом, из дома спешила к внучке бабушка.
Когда все уселись за стол и выпили, не чокаясь, за тех, кто не вернулся с войны, подарив всем им жизнь, отец спросил:" Как парад, дочка? Как Лена с Вовкой?' Аня, чуть не плача, вдруг впервые рассказала родным все. Как познакомилась с Никитой. И какой он добрый и заботливый. И что он был в командировке, а перед самой отправкой сделал предложение. И как ей было горько, стыдно и страшно в ресторане, когда он ушел. И про деньги. И про часы, которые он продал. И как не писал ей, потому что, наверное, ему тоже было плохо и стыдно. И про то, что она предательница самая настоящая, вот она кто! И ещё, что папа всегда говорил - настоящий мужик должен уметь и Родину защищать, и любимую свою, и ребенка, и просто быть Мужиком. И чтобы за него стыдно никогда не было. Всхлипывая на груди отца, который ласково поглаживал её по голове, Аня закончила свой горестный рассказ.
Молчание прервала мама: "Доченька, а мы ведь тебе никогда не рассказывали, как с папой познакомились. Он кошелек дома забыл, а я в трамвае за него заплатила, еле-еле отбила у контролёров! Все бывает, Леночка, это жизнь. Не позволяй досадным мелочам отнимать у себя главное - чувства к человеку, которого любишь.' "Ведь любишь?" - отец рассматривал фотографию, которую в подтверждение своего рассказа, Аня положила на стол. " Люблю... Только как теперь быть? Не пойду же я к нему... А пойду, скажу что?"
"А, наверное, никуда и идти-то, доченька, не надо, - отец с улыбкой махнул в сторону калитки, - заходите, гости дорогие, как раз к столу!". И через яблоневый цвет и слёзы Аня увидела у калитки своего Никиту, за спиной которого маячила встревоженная Ленка и абсолютно счастливый Вован.
...И в ароматном вечернем воздухе, перемешиваясь с запахом цветов и трав, перекликаясь с пением соловьев, ещё долго-долго, до самой ночи, звучала, набирая силу и улетая в самую высь, "Синева"...
Автор: Тина Летучая
Присоединяйтесь к ОК, чтобы подписаться на группу и комментировать публикации.
Комментарии 3
Рассказ просто прелесть.