Часть 5
Захар хорошо зарабатывал, Мария предпочитала сидеть дома, но на первую половину дня отводила Аркадия в садик, старалась поменьше им заниматься.
—Я хочу иметь несколько часов для себя, - объявила она Захару тем особенным тоном, который исключал возражения в принципе.
—Конечно, милая, я понимаю. Пусть привыкает к социуму. А ты сможешь отдохнуть, - с легкостью поддержал муж.
Узнав, что работать Машенька не планирует, Бранислава рьяно взялась за обучение дочери. "Уроки" велись по телефону, обстоятельно и подробно, чтобы не терять времени, не дожидаться, пока сможет приехать.
—Женщина, доча, это душа дома. Все у тебя в руках должно спориться, ладиться. Пищу приготовить мужу – первое дело. Все дела отложи, а мужа накорми вкусно и сытно.
Заветам матери Машенька, как ни странно, следовала неукоснительно, дом содержала в чистоте и порядке, обязанностями жены не манкировала. С самого утра она стирала, гладила, убирала, готовила. В четыре часа дня забирала Арсения из садика, это служило сигналом к тому, что можно выпить первый бокал. Не торопясь, крошечными глотками, Мария смаковала напиток, пока грела обед Арсению, пока он ел.
Захар, будучи человеком мягким, не любящим конфликтов, трусливо делал вид, что не замечает ни пристрастия жены к вину, ни издевательств ее над сыном. Предпочитая не вмешиваться, Захар уверился, что все идет так, как должно.
—Все хорошо, Манечка? – обыкновенно спрашивал он, заглядывая в осоловелые глаза Марии.
—А че? Сам не видишь? – грубо отвечала Мария и хохотала, запрокинув голову, демонстрируя зубы.
"Ничего, - думал Захар, глядя на жену, —это у нее пройдет. Обязательно пройдет".
Ведь "это" никак не отражалось на доме, на плите вкусно пахла еда, а в постели все было так, как Захар и мечтать не смел.
Представляя себе отношения с Машенькой, Захар топтался на поцелуе, дальше не заглядывал, стеснялся. В первые месяцы брака Мария лишь позволяла, ничего не отдавая. Со временем все изменилось. Жена открыла для него доселе не познанный, томительный и сладкий мир секса. В мире этом Захар забывал обо всем. Выпив, Мария становилась страстной, огневой, такой, какой никогда не бывала трезвой. Захар терял голову, шалел от нее, задыхался и потому молчал. Гаденькие мысли о том, что еще разок, еще парочку, еще, еще, еще, не позволяли ему поставить вопрос о пьянстве ребром.
"Ну, выпьет она немного, что за беда? – думал он, в очередной раз уловив запах вина, исходивший от жены, —а кто не пьет? Ну, кто, скажите на милость, не пьет"?
Самое главное, она жила с ним, была рядом – этого до поры оказалось довольно для того, чтобы Захар чувствовал себя счастливым.
"Любовь эгоистична и зачастую жестока, она сулит блаженство и лишает воли, - размышлял Захар, - в жизни все совсем не так, как пишут в книгах. Я не герой, не рыцарь, я эгоист. Вино ей идет, чего скрывать? Так зачем же я стану мешать"?
Жажда обладания любимым созданием подчас подменяет понятия и переворачивает их с ног на голову. В любви каждый сам за себя и хороши все средства, как на войне. Хочет любимая, пусть пьет, лишь бы не уходила, не стремилась куда-то, не оставила. В глубине души, наедине с собой, Захар боялся, что, отказавшись от вина, Мария неизбежно уйдет от него, ведь не мог он не понимать, что она так и не сумела полюбить его. Поэтому бог с ней, простим ей эту маленькую слабость. Зато семья в полном составе, а он Захар может наслаждаться любимой женой, ее близостью, ее теплом, ее телом, наконец.
Как и тогда, во время учебы, Мария оставалась для мужа столь же манящей, желанной, самой прекрасной. Возможно, несмотря на запах спиртного, исходивший от Марии все чаще, ноздри Захара все еще улавливали иной аромат, тот самый, что заворожил его. Чужая душа потемки, а уж понять на чем держатся отношения у той или иной пары, и вовсе немыслимо.
Время от времени наезжала в гости Бранислава Ермолаевна. Мария не рассказала ей тогда о том, чем кончилась история с Аркадием, скрывала беременность до последнего, врала, юлила, выкручивалась. Бранислава все понимала и без признаний, а уж стоило ей впервые увидеть внука, как все стало окончательно ясно. Мария упорно молчала, Бранислава молчала тоже, но только там, где дело касалось Арсения. А вот пристрастие дочери к выпивке, осуждала резко, и в выражениях не стесняясь:
—Че же ты, дрянь, делаешь?! О чем думаешь?! – высказалась мать, дождавшись, когда зять уедет на работу.
—А че мне? Кто запретит? – огрызнулась Мария.
—Че за гнилая ты баба получилась? – сокрушалась Бранислава, —куды катишься? В бездну ты катишься, в тартарары. А главное, почему? Почему, дочь? Какие такие беды у тебя в жизни?
Мария не слушала, слова матери мимо ушей пропускала, не злилась даже. Опускаясь все ниже, Машенька того не понимала, отчета себе не отдавала.
О том, как помочь дочери, Бранислава размышляла денно нощно, не смотря на то, что жила вдали.
Однажды, отчаявшись, даже отправилась в лес на поиски известной колдуньи Марыли, о которой в родной Белоруссии знали все, да и не только там. Слухами земля полнилась, спешили, ехали люди с разных концов огромной страны в поисках совета, да помощи .
Только вот помогала она далеко не каждому. Как, по какому принципу людей выбирала, никто не ведал, болтали, предполагали, но толку чуть. Ходили слухи, что если найти ее и договориться, любое желание она выполнит, любую просьбу. Бранислава вернулась ни с чем, сколько ни плутала, сколько ни звала, глуха осталась Марыля. Спасибо не закружила, не погубила, в лесу густом том не оставила.
Бывали случаи, исчезали просители бесследно, словно растворялись.
Пробовала Бранислава побеседовать с зятем, да ничего не добилась. Мямля и тряпка. Говорила и с Машенькой, да та не слушала. А ситуация, меж тем, потихоньку, но неуклонно обострялась.
Надежда Ровицкая
Продолжение следует
#НадеждаРовицкая_опусыИрассказы
Комментарии 10